Страница 38 из 103
У меня сжимается грудь. Последняя фраза прозвучала не случайно. Вплести своё имя в мантру — и вот они уже вдыхают его, выдыхают его, связывают его чёртово имя со своим дыханием.
Я приоткрываю один глаз. Вокруг люди выглядят блаженно, их лица расслаблены, руки прижаты к сердцу. Один мужчина дрожит так, будто вот-вот упадёт в обморок от духовного восторга. На деле же он, скорее всего, трясётся от боли. Есть причина, по которой люди приходят к Фениксу. Они больны. У них есть недуги. С их телами действительно что-то не так.
Мои глаза должны быть закрыты, но мне нужно знать, мне нужно видеть. Поэтому, слегка опустив голову, я смотрю исподлобья, пока гуру ходит по залу. Феникс присаживается на корточки рядом с юной брюнеткой, которой не больше девятнадцати. Его рука ложится ей на плечо. Большой палец скользит по коже, нарочито медленно. Она не вздрагивает, не отстраняется. Выглядит так, будто готова расплакаться от счастья, что её коснулись. Но его прикосновение длится слишком долго. Слишком долго для чего-то профессионального.
Вот оно. Гниль под одеянием.
Это не заняло много времени.
У меня внутри всё переворачивается. Я силой заставляю себя закрыть глаза, прежде чем он поймает мой взгляд. Если он увидит, что я за ним наблюдаю, я раскрою себя. А я не могу рисковать шансом для Уиллоу.
— Представьте это, — напевно произносит Феникс. — Опухоли растворяются. Шрамы исчезают. Токсины выходят через поры. Увидьте себя возрождёнными. Увидьте себя божественными. — Он ходит между нами, его шаги едва слышны. — Почувствуйте землю под собой. Эта земля держит вас с самого дня вашего рождения. Она всегда хотела, чтобы вы исцелились. У вас всегда была сила.
Зал гудит одобрением, словно паства шепчет «аминь».
— Теперь, — говорит Феникс, — вдох на четыре счёта. Задержите дыхание. Выдох на восемь счетов. Не сопротивляйтесь. Не боритесь. Отдайтесь. Позвольте дыханию течь через вас.
Общий воздух в зале движется волнами: вдох, задержка, выдох. Десятки тел синхронно втягивают кислород, словно он задаёт ритм их сердцебиению. Я подстраиваюсь под ритм — слиться с толпой здесь единственный вариант, — но мой мозг вопит, что это массовая обработка сознания.
— Увидьте, как болезнь покидает вас, — продолжает Феникс. — Увидьте, как боль уходит. Увидьте, как светится ваше лоно. Ваша кровь очищается. Увидьте, как цепи, которые на вас наложили врачи, падают.
Я снова приоткрываю глаз. Феникс скользит между ковриков, босой и бесшумный. Он останавливается возле высокой женщины с шарфом на голове — пациентка после химиотерапии, если мне не изменяет чутье. Она выглядит так, будто молится. Феникс наклоняется низко, его пальцы касаются её щеки. Слишком долго. Слишком интимно. Его большой палец скользит вниз, к впадинке на горле, жест, который кому-то, отчаянно желающему верить, может показаться почти отеческим.. но у меня внутри всё сжимается. Это не благословение. Это проверка. Приём из арсенала соблазнителя.
Он идёт дальше. Останавливается возле другой девушки, которой, должно быть, недавно разрешили покупать алкоголь. Под его взглядом она тяжело дышит, грудь вздымается, будто она хочет ему угодить. Его взгляд задерживается на ней. Слишком долго.
Мои лёгкие напрягаются, сопротивляясь ритму. Четыре на вдох, задержка, восемь на выдох. Вместо того чтобы искать исцеление и умиротворение, я представляю, как мой кулак ломает ему нос.
Но Феникс улыбается, выпрямляется и обращается ко всему залу:
— Вы божественны. Вам не нужны их машины и их таблетки. Вам нужно доверие. Доверие своему телу. Доверие своей крови. Доверие мне.
Эти слова обрушиваются, как молот. Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что происходит, я это чувствую. Толпа впитывает его слова, как священный текст. Кто-то плачет. Кто-то дрожит. Один мужчина шепчет: «Да, да», — будто всю жизнь ждал, чтобы ему это сказали.
Такое не происходит с каждым, кто переступает порог этих дверей. Эти люди уже какое-то время следят за Фениксом онлайн. Чтобы заставить людей поверить до такой степени, их нужно подготовить. Это как лягушка в кипящей воде, нельзя просто бросить её в кипяток, она сразу выпрыгнет. Этих людей медленно «подогревали».
Я снова силой зажмуриваюсь, но не раньше, чем взгляд Феникса мельком замечает меня. Всего на секунду. Оценивающий взгляд. Такой, какой бросает волк, когда гадает, будете ли вы сопротивляться или просто тихо истечёте кровью.
Каждый мой инстинкт твердит одно и то же: Уиллоу права. Этот человек — хищник, притворяющийся духом оздоровления.
И я только что попал в его логово.
После того, что кажется чёртовой вечностью сидения на этом коврике и дыхания «с благоговением», Феникс завершает дыхательную практику и велит нам встать. Мы выходим из зала, словно послушные овцы. Феникс идёт впереди, босой по отполированному бетону, ни капли пота на нём, несмотря на девяностоминутную проповедь, замаскированную под дыхательные упражнения.
Коридоры как настоящий лабиринт: изогнутые, узкие, без окон, каждые десять футов появляются двери. Слишком много дверей. У меня внутри всё покалывает. Всё спроектировано так, чтобы дезориентировать, чтобы вы не знали, где были.
Сквозь приоткрытую дверь я замечаю круг людей, сидящих со скрещёнными ногами на коврах. Они держатся за руки, глаза закрыты, снова и снова шепчут одни и те же фразы: «Я исцеляюсь. Я божественен. Я исцелен». Ритм совпадает с дыхательными упражнениями, что были раньше.
За следующей дверью видны люди, выполняющие синхронные, резкие растяжки под руководством мужчины, который словно сошёл со страниц фитнес-каталога. В их движениях нет грации, они выглядят.. одержимыми. Это тот тип движений, что сжигает рациональное мышление и оставляет лишь преданность.
Ещё одна дверь. Люди лежат на спинах на ковриках, уставившись в потолок. Ни музыки. Ни разговоров. Только пустые глаза, слегка приоткрытые рты. Словно трупы, репетирующие для настоящего конца.
Каждая комната пронизана одним и тем же ощущением: отчаянием. Люди цепляются за надежду, будто это их последний вздох.
Я знаю, что не все эти практики — обман. Знаю, что дыхательные упражнения полезны. Знаю, что медитация обладает силой. Знаю, что сила разума над материей порой реальна. Знаю, что всё это «оздоровляющее» здесь не сплошное мошенничество.
Но дело в том, как это место всё подаёт.
Они питаются отчаянием людей. Их болью. А Феникс — скользкий мерзавец — понял, как это упаковать. Как продать святость умирающим.