Страница 31 из 103
К тому моменту, как я возвращаюсь, парень — о чёрт! — уже вытащил топор из ноги. Кровь бьёт фонтаном. Его парень широко распахивает глаза, бледнеет как полотно и тут же падает в обморок, с лязгом врезаясь в стойку с топорами.
— Что за хуйня, чувак! — кричит Уиллоу, лихорадочно ища, чем прижать рану.
— Вот, — говорю я, срывая с упавшего парня фланелевую рубашку и прижимая её к ране, пока пострадавший вопит и орёт.
Позади нас наконец появляется сотрудник. Он чертыхается и бросается к телефону.
Уиллоу говорит тем спокойным, леденящим тоном, каким люди разговаривают перед бурей:
— Эй, эй, посмотри на меня. Всё хорошо. Ты в порядке. Мы сохраним твою ногу. Кейд, дави сильнее. Он.. истекает.
— Я уже практически делаю ему массаж, — говорю я, усиливая давление. — Думаешь, ему нравится?
Парень вопит ещё громче:
— Нет, не нравится! — он бледнеет с каждой секундой.
— Не отключайся, — рычу я. — Продержись ещё пару минут.
Через десять секунд снаружи раздаётся вой сирен, спасибо Вегасу, где опасное всегда рядом, и врываются медики. Они окидывают нас взглядом, потом упавшего парня, залитого кровью, и, клянусь, один бормочет:
— Чёрт возьми, опять. Как эти заведения ещё не прикрыли?
Справедливый вопрос.
Они укладывают парня на носилки, обещают сделать всё возможное, чтобы спасти ногу, и выносят его. Парень приходит в себя на полпути, театрально стонет. А когда понимает, что любовь всей его жизни грузят в скорую, визжит и бросается следом.
Сотрудник заведения стоит рядом, выглядя так, будто только что увидел казнь вживую.
— Я.. я никогда такого не видел.
Уиллоу выпрямляется, наклоняет голову.
— Ну, теперь видел. Может, завести карту постоянных клиентов?
Он моргает:
— Что?
— Забей, — говорит она, хватая меня за руку. — Никаких топоров больше. Пойдём крушить, пока кто-нибудь ещё не лишился конечности. Или пока не явился адвокат и не закрыл это место. Я ещё не всё выплеснула.
Я ухмыляюсь, пока мы направляемся в комнату для разгрома, игнорируя потрясённого работника.
— Знаешь, — говорю я, — наши свидания всегда заканчиваются кровью.
Она усмехается, глядя через плечо.
— Эй, технически это наше первое свидание. Ожидала ли я крови? Нет. Удивлена ли я? Как ни странно, тоже нет.
Я следую за ней в следующую комнату. Когда мы облачаемся в плотные комбинезоны и защитные очки, нас пропускают в помещение, забитое всякой рухлядью, старые принтеры, керамические тарелки, дешёвая полуразвалившаяся мебель, старый телевизор с трещиной, расползшейся по экрану.
Уиллоу хватает биту, словно одержимый Бейб Рут4. С безумной ухмылкой замахивается и разносит тарелку вдребезги, осколки летят во все стороны. Звук, который она издаёт, наполовину рык, наполовину стон, бьёт туда, где мне совсем не нужно возбуждение, пока я держу кувалду.
— Лучше стало? — спрашиваю я, всаживая молот в принтер, разбрасывая пластиковые осколки по всей комнате.
— Лучше? Я будто заново родилась! — она разбивает ещё одну тарелку. — Ты просто гений!
Я пожимаю плечами, притворяясь, что не слежу за каждым её движением.
— Решил предложить тебе что-то более безопасное, чем.. ну, ты понимаешь. Твои обычные увлечения. Хотя бы пока ты полностью не подготовишься.
Она резко смотрит мне в глаза. На мгновение остаёмся только мы вдвоём посреди разбитого хаоса. Опасного, тёмного, пульсирующего.
Потом она усмехается.
— Хочешь сказать, ты готов стать моим эмоциональным кувалдо-поддержкой?
— Кошечка, — говорю я низким голосом, — я буду любым инструментом, который тебе нужен.
Её губы на секунду сжимаются. А потом она разражается хохотом.
— О боже, «инструментом»? Ты серьёзно?
Я стону, чувствуя, как лицо заливается краской, и прячу его в сгибе локтя.
— В моей голове это звучало куда сексуальнее.
— Конечно, — она разбивает ещё одну тарелку, всё ещё хихикая. — Но если бы я озвучила половину тех комментариев, что писала тебе, вышло бы не менее неловко.
Она смеётся надо мной. Поддразнивает. Но в том же самом порыве признаёт, что я ей тоже нужен.
И я, чёрт возьми, рад этому.
Спустя час разрушений мы выходим наружу, потные, покрытые керамической пылью и улыбающиеся как идиоты. Заведение опустело, все остальные благоразумно отправились домой, услышав, как кто-то покалечился. Сотрудника тоже нигде не видно.
— Проголодалась? — спрашиваю я, вдыхая свежий воздух Лас-Вегаса.
— Ужасно, — отвечает она, всё ещё улыбаясь так, словно это лучший день в её жизни.
Забегаловка, которую я выбрал, должна была быть тихой и непринуждённой, как идеальное завершение свидания. Вместо этого кажется, будто сюда одновременно завалились все пьяницы со Стрипа. Гремит музыка, люди перекрикивают друг друга, очередь кончается за дверью.
— Ну и ну, — говорит Уиллоу, пока мы медленно продвигаемся вперёд. — Романтика.
— Да ладно тебе, — бормочу я. — У них лучшие начос в Вегасе.
Мы продираемся сквозь хаос, плечом к плечу с группой парней, скандирующих что-то про шоты. К тому моменту, как мы наконец добираемся до стойки, в ушах звенит от этой адской громкости.
Мы хватаем еду, жирные пакеты, из которых сочится сыр, липкие от конденсата стаканы с газировкой, и оборачиваемся к полю боя. Все столики заняты. За половиной можно только стоять, незнакомцы толпятся вокруг кабинок. Даже уголок у барной стойки занят.
Я смотрю на Уиллоу. Она опускает взгляд на еду в своих руках, потом поднимает на меня и разражается хохотом. Не вежливым смешком, а настоящим, неудержимым, с хрюканьем.
— Это провал, — выдаёт она. — Как в комедии. Ты правда привёл меня сюда, чтобы мы стояли рядом с пьяной Эльзой и ели начос возле мусорки?
Я оглядываюсь, и точно, кто-то в костюме из «Холодного сердца» использует урну как стол.
— Да ладно, всё отлично, — говорю я. — Свидание века.
Она усмехается, всё ещё пытаясь отдышаться.
— Начало было на высшем уровне. Но финал.. — она морщится. — У меня есть пара замечаний.
Смотрю по сторонам. Ни уличных столиков, ни скамеек для ожидающих. Ничего.
— Можем.. поехать ко мне. Поесть. Там тише. И пьяных Эльз меньше.
И тут наступает странный момент. Мгновение, когда я чувствую, что всё испортил. Глаза Уиллоу резко фокусируются на мне. В её взгляде настороженность. Она отстраняется, веселье испарилось.
— Не в этом смысле, — торопливо поясняю я. — Клянусь. Просто.. поедим. Поговорим. Где-нибудь без светящихся браслетов и ленточек «Невеста».