Страница 15 из 103
ГЛАВА 4
Не-Кейд
Прошла неделя, а моя жизнь теперь крутится вокруг двух вещей:
1. То и дело нервно заглядывать в «ТикТок»;
2. Гадать, не взялась ли снова за ножи та самая черноволосая гадалка.
Я твержу себе, что слежу за её профилем исключительно из соображений безопасности. Контроль ущерба. Самозащита. Гарантия, что наш взаимный шантаж останется в силе. Но это самообман — и я всё осознаю. Обновляю её страницу, словно наркоман, который раз за разом звонит своему диллеру. Только жду не кайфа, а того момента, когда моя жизнь разлетится вдребезги.
Но она молчит.
Уиллоу ни разу не обмолвилась о Сейнте Шейде после Хэллоуина. Ни единого расклада Таро на тему того, кто скрывается под маской.
Сначала я почувствовал облегчение, будто в последний момент увернулся от пули. Но чем дольше тянется её молчание, тем тяжелее оно давит на меня. Облегчение постепенно перерастает в разочарование, и я сам не пойму, что со мной творится. У меня странное ощущение, будто она меня проигнорировала. Это абсурд, ведь она знает меня лишь как человека в маске и того странного типа, который помог ей отмыть пол от крови.
А я всё не могу выбросить её из головы. Снова и снова вспоминаю тот момент: её ухмылку перед тем, как кинжалы скользнули сквозь ладони того парня. Кровь. Её спокойные, уверенные руки.
Казалось бы, зрелище убийства должно было отрезвить меня. Погасить эту нездоровую одержимость.
Но со мной явно что-то не так. Вместо того чтобы бежать куда подальше, это лишь разожгло огонь ещё сильнее.
И что это говорит обо мне? Я видел, как девушка хладнокровно убивает человека, и вместо того, чтобы пойти в полицию, я был готов аплодировать?
Я провожу ладонями по лицу и стону в пустоту комнаты. Тишина в моём пентхаусе начинает разъедать меня изнутри. Даже несмотря на то, что за окнами сияет Стрип, похожий на безумный карнавал, здесь слишком тихо. Слишком стерильно. Слишком много места для того, чтобы мои мысли метались туда-сюда.
Мне нужно отпустить это. Удалить приложение, пойти на тренировку, заняться репетициями, выпить, да хоть что-нибудь.
Но вместо этого я снова и снова листаю её профиль, словно одержимый. Её ухмылка, смех, резкость в голосе, когда она читает карты. Она похожа на грех, завёрнутый в чёрный бархат.
Уже неделю она не постит про меня.
Почему это ощущается как наказание? Именно этого я просил, умолял её об этом. А ведь я всегда жаждал внимания. Похоже, я действительно зависим, потому что теперь, когда Уиллоу перестала оставлять свои безумные комментарии и проявлять любопытство, я чувствую себя страшно опустошённым.
На следующий день я болтаюсь в сорока футах над сценой, одно запястье обмотано куском малинового шелка, все мое тело вытянуто так, что плечи горят, как в огне.
— Выше! — кричит снизу Марко, прищурившись и глядя на меня. Он один из моих самых давних тренеров — бывший гимнаст, мускулы которого похожи на пружины, и он очень внимателен к деталям. — Угол не тот. Если на шоу попытаешься так же войти в падение, шею сломаешь к чертям.
— Понял, — хриплю я, напрягая пресс и выравнивая линию. Шёлк скрипит о крепления — звук, от которого адреналин тут же бьёт в кровь. Между мной и падением головой на деревянный пол — лишь полоска ткани и хватка, которую я оттачивал годами.
Я меняю положение, оборачиваю шёлк, отпускаю и переворачиваюсь вниз головой в падении. Воздух свистит вокруг. Пол стремительно приближается. В последний момент шёлк туго обхватывает икры, резко останавливая меня в паре сантиметров от сцены.
Команда вяло хлопает, они привыкли, что я играю с гравитацией. Для зрителей это будет выглядеть легко. Для меня — как очередная репетиция на грани смерти.
Переворачиваюсь обратно, мягко приземляюсь, освобождаю шёлк из-под лодыжек. Тело гудит, мышцы горят от напряжения. Это та сторона, которую мир не видит, когда смотрит мои провокационные ролики в «ТикТок» или покупает билеты на шоу Сейнта Шейда: синяки, ожоги, постоянный риск, что одна ошибка приведёт в больницу, или того хуже.
— Ещё раз, — говорю, разминая плечи.
— Босс, — Марко смотрит на меня холодным взглядом, — может, передохнёшь? Ты уже четыре раза повторил номер.
Но я отмахиваюсь. Если остановлюсь, снова начну думать о ней. Об этой ухмылке. О кинжалах. О крови.
Вновь поднимаюсь по креплениям, оборачиваю шёлк вокруг запястья.
Ладонь скользкая от пота.
Руки уже не держат.
А концентрация улетучивается.
На середине следующего трюка я ошибаюсь. Всего на секунду, но этого достаточно, чтобы не дотянуть хват и уйти слишком далеко в сторону. Край огненного реквизита касается моего бока, жар обжигает кожу, прежде чем я успеваю отпрянуть.
— Блять! — вырывается у меня, когда боль пронзает тело. Я снова теряю хватку, всё моё внимание полностью поглощено ожогом, и едва не валюсь на сцену.
— Чёрт! — кричит кто-то снизу.
— Спускай его! — рявкает Марко, уже таща на сцену мат, чтобы подстраховать, если я сорвусь.
Снова ругаюсь, морщась от боли. Делаю оборот, поворот и завершаю падение чётким движением. Приземляюсь, но, пытаясь выпрямиться, ощущаю резкий всплеск боли. Сгибаюсь, сдерживая стон.
Бьянка — бывшая фельдшер, а теперь главная по закулисью — мчится ко мне с аптечкой.
Срываю репетиционную маску, пытаюсь отмахнуться:
— Всё нормально, правда. Видишь? Я всё ещё красавчик.
— Замолчи, Кейд, — резко бросает Бианка, строго глядя на меня. Достаёт из аптечки белый тюбик и начинает аккуратно обрабатывать бок. Я готов заорать от жжения, но средство, которое она наносит, не причиняет боли. — Если сейчас не заняться этим, ты не сможешь выступить в среду. Ты этого хочешь? Отменить шоу?
— Я не отменяю шоу, Би, — говорю серьёзно, как на похоронах. — Только сломанные кости — вот единственная уважительная причина для отмены.
Команда раздражённо вздыхает. Марко бормочет что-то по-испански, даже без перевода понятно, что это не комплимент.
И это правда. Я отменял шоу лишь однажды: когда сломалась конструкция, произошёл технический сбой, и я рухнул с восемнадцатифутовой высоты, сломав ключицу. Меня так сильно слило, что пришлось прервать выступления на шесть недель, пока я восстанавливался.
Рабочий сцены, Джесси, приносит бутылку воды и кивает на багровый след ожога у меня на рёбрах:
— Сейнт Шейд, ты не огнеупорный.
— Только не рассказывай об этом интернету, — парирую я, жадно глотая воду. Рана по-прежнему жжёт.