Страница 13 из 103
Я моргаю, теряя равновесие. В его голосе нет угрозы, нет бравады. Он звучит.. отчаянно. Я вспоминаю свой последний расклад Таро на него: «Новое начало. До и после». Для него «Сейнт Шейд» — это вся жизнь. И весь смысл, стоящий за этим, не укладывается у меня в голове.
Я, как обычно, могла бы похихикать. Напомнить, что в этом и есть суть шантажа. Но вместо этого я внимательно смотрю на него. В самом деле смотрю. Замечаю напряжение в скулах, искренность в глазах. Он не блефует. Не пытается хитрить.
Он умоляет.
Отступаю на шаг, скрещиваю руки.
— Ты серьёзно?
— Да, — голос его твёрдый, взгляд не отрывается от моего. — Абсолютно серьёзно. Пожалуйста, Уиллоу. Не трогай «Сейнта Шейда».
Сердце сбивается с ритма. Впервые за вечер моя боевая готовность слегка ослабевает. Не знаю, что ждёт завтра, но прямо сейчас, стоя у своей лавки перед самым загадочным иллюзионистом мира, я отчётливо понимаю одно:
Никто из нас не выйдет отсюда без потерь.
Тишина между нами становится густой, почти осязаемой. Его мольба всё ещё звучит в ушах — такая простая, неприукрашенная, от которой сжимается сердце. Он не шутит. И почему-то я не могу просто отмахнуться.
— Значит, будет сделка, — мой голос звучит тише, чем хотелось бы. — Я храню твой секрет, ты — мой. Никак иначе.
Он медленно кивает.
— Договорились.
Это слово звучит тяжело, окончательно.
Я выдавливаю смешок без тени веселья:
— Обычно такие сделки рукопожатием скрепляют. Или как? Может, пистолетики из пальцев над трупом?
Наконец он улыбается — и, чёрт возьми, улыбка у него потрясающая. Странно, но его зубы кажутся мне знакомыми. Конечно, я видела эту насмешливую улыбку сотни раз на экране.
— Ты забавная, Кошечка с Кинжалом. В твоих видео этого не заметно.
Вот оно что. Он смотрел мои ролики так же часто, как я — его.
— Знаешь, это нечестно, — скрещиваю руки на груди. — Ты знаешь моё имя. Может, своё скажешь? Или мне самой поискать?
Его лицо становится серьёзнее. Видно, как он сомневается.
— Кейд, — наконец произносит он.
Я демонстративно закатываю глаза.
— Не-а, не такое.
Он прищуривается и усмехается.
— В смысле?
— Ты самый неправдоподобный Кейд из всех несуществующих Кейдов, — говорю, снова окидывая его взглядом. Всё внутри протестует против этого имени. Я уверена, каждой клеточкой, что он врёт. — Ни за что не поверю, что тебя зовут Кейд. Оно тебе совершенно не подходит.
Он пожимает плечами и отводит взгляд. Явный признак лжи.
— Не знаю, что тебе сказать. Моё имя — Кейд Арден. Можешь спросить у любого из моих сотрудников. Хотя вряд ли они подтвердят, все подписывали договор о неразглашении сразу после найма.
— Как удобно, — сухо бросаю я.
Он лишь ухмыляется и снова пожимает плечами.
За ограждением, отделяющим другую сторону квартала, хлопает дверь, затем раздаются громкие голоса. Люди идут на тусовки. Канун Дня всех святых только набирает обороты.
— Мне нужно разобраться с этим, — вдруг чувствую неловкость и киваю в сторону завёрнутого тела в кузове грузовика. — Тебя.. э-м.. подвезти до дома или что-то в этом роде?
Он приподнимает бровь и неожиданно краснеет:
— Я приехал на своей машине.
— Ну конечно, — снова закатываю глаза. — Сталкер.
Он коротко и хрипло смеётся, и вопреки здравому смыслу мне становится чуть легче на душе. Так не должно быть. Он не стал отрицать, когда я назвала его сталкером. Почему, чёрт возьми, это слово вызывает во мне жар?
— Слушай, ты явно знаешь, что делаешь, — говорит он мягче. — Но я всё равно скажу. Езжай только по просёлочным дорогам. Не суйся на Стрип с этим грузом в кузове. И когда закончишь, загляни на какую-нибудь мойку за городом. Убедись, что кузов блестит как новый.
Я прищуриваюсь. Он подозрительно хорошо разбирается в подобных делах.
— И что теперь? — меняю тему, понимая, что если спрошу, откуда он всё это знает, ответа не получу. — Мы просто.. разойдёмся? Будем делать вид, что не стали самыми странными сообщниками на свете?
Его губы кривятся, то ли в улыбке, то ли в гримасе.
— Ну.. пошантажируемся потом как-нибудь?
Абсурдность ситуации едва не вызывает смех. Но я лишь коротко киваю:
— Видимо, да.
Распахиваю дверцу грузовика, гравий хрустит под ногами. Этот Не-Кейд делает десяток шагов по переулку в сторону главной дороги, но перед выходом на тротуар оборачивается. Его зелёные глаза такие серьёзные, непроницаемые.
Чёрт возьми. Почему он ещё красивее, чем я представляла?
Отрываю взгляд, забираюсь в кабину. Захлопываю дверь, пристегиваюсь, смотрю в зеркало заднего вида, а его уже нет.
Сжимаю руль, прежде чем завести двигатель. Всё тело гудит от адреналина и ещё чего-то, чему я не хочу подбирать название.
Сегодня меня поймали. Кто-то видел, как я убила плохого человека. Я была чертовски осторожна, но, видимо, стала слишком самоуверенной. У меня даже нет «фирменного» прозвища серийного убийцы (хотя я бы не отказалась) — мои жертвы случайны, и ни одно тело никогда не находили.
А ведь меня могло спасти что-то элементарное — например, шторы. Я так сосредоточилась на убийстве, что даже не подумала: кто-то может заглянуть в заднюю комнату.
«Ты разленилась, Вейл», — думаю я, заводя двигатель. Включаю задний ход, выезжаю из переулка на улицу. Оглядываю квартал и не вижу ни следа Не-Кейда, ни его машины.
Я так сжимаю руль, что пальцы белеют. Мысли не умолкают. Можно ли ему доверять? Стоит ли бежать?
Дома ждёт сумка на случай побега. Деньги. Запасной телефон. Фальшивые документы. Я могла бы покинуть Неваду ещё до рассвета, если бы захотела. Но от этой мысли внутри всё сжимается. Я не хочу бежать. Это мой город. Мои улицы. Моя справедливость. Здесь моя семья.
Да, Лас-Вегас может быть отвратительным, слишком ярким, слишком громким, слишком жарким. Но я всё равно его люблю.
И чёрт возьми, я не хочу, чтобы из-за этого парня мне пришлось отсюда уехать.
Но вдруг придётся оставить всё это позади?
Мысли мечутся, пока я еду сквозь ночь. Следую его совету, выбираю просёлочные дороги, покидая город. Съезжаю с магистрали; лучи фар режут черноту пустыни. Путь неблизкий, но я никогда не возражала. Наконец впереди нарисовываются скалы, похожие на неровные зубы, вгрызающиеся в ночь.
Я делала это четырнадцать раз. Уже должно было стать рутиной. Но сегодня всё иначе, во всех смыслах.
Край обрыва встречает меня как старый друг. Внизу раскинулось озеро Мид — чёрное, бездонное. Вода хранит тайны лучше любого кладбища.