Страница 10 из 103
Психотерапевт бы на мне разбогател.
Но стоя здесь, глядя, как она смотрит на меня, будто я вот-вот разрушу всю её жизнь, я понимаю, что не могу этого допустить.
Делаю шаг вперёд. Мой голос низкий и ровный, будто я репетировал это всю свою чёртову жизнь.
— Уиллоу, — говорю я, впервые вслух произнося её имя. — Нам нужно это убрать. Сейчас же. Я помогу тебе.
Её дыхание резко прерывается.
— Кто ты нахрен такой?
Мне следовало бы соврать. Сказать, что я полицейский, сосед или кто угодно, только не тот, кто я есть на самом деле — ещё один сумасшедший, который точно знает, как вывести кровь с дуба.
Вместо этого я встречаю её взгляд и говорю ту правду, которая ей сейчас нужна:
— Тот, кто очень не хочет, чтобы ты села в тюрьму.
В её взгляде что-то мелькает. Смятение. Подозрение. Искорка надежды, которую она отчаянно пытается задушить.
— Стой там, — бросает она, впиваясь в меня жёстким взглядом, словно проверяя, не сбегу ли я. И в этот момент она оживает, резко выходит из ступора. Разворачивается, рывком открывает шкаф. Шарит внутри, и через секунду достаёт другую колоду Таро. Не глядя перетасовывает карты, пока одна не выскакивает, с мягким стуком упав на пол. Она приседает, хватает её и, подняв, усмехается себе под нос.
«Король Мечей».
Та же самая карта — только из другой колоды — лежит перед мёртвым телом мужчины рядом с картами «Смерти» и «Правосудия».
Уиллоу подходит к столу, и я с болезненным любопытством наблюдаю, как она опускает кончик указательного пальца в лужицу крови. И когда она рисует крест на карте кровью самого мужчины, я понимаю, что это трофей.
Только один тип убийц забирает или создаёт трофеи. Ебучий серийный убийца.
Я стою, оцепеневший от жуткого восхищения, и смотрю, как она возвращается к шкафу с картой и остальной колодой. Убирает их, а затем достаёт новенький, аккуратно сложенный в упаковке, брезент.
Я в шоке поднимаю брови. Она подготовилась. Серьёзно, у неё есть брезент для убийств. Не случайная простыня или скатерть. Это не было неожиданным решением. Специальный брезент, новый и готовый, лежит в шкафу, будто она ждала гостей сегодня вечером.
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Уиллоу точно делала это раньше.
Брезент раскрывается с привычным движением, края ровно ложатся на пол квадратом.
Она подходит к жертве, но, стараясь не наступить на брезент, задевает бедром край стола — тот слегка дрожит. Мёртвый мужчина тут же заваливается набок, и никто из нас не успевает среагировать. Тело падает на плитку с резким глухим звуком. Я сжимаюсь, молясь, чтобы кровь не растеклась по всему полу, тогда уборка станет куда сложнее.
Уиллоу обходит тело и приседает. Смотрит на меня. Её лицо бледное, но сосредоточенное. Та застывшая девушка несколько мгновений назад исчезла.
— Если ты пришёл туда, где тебе не место, не стой как зритель на шоу об убийстве.
Чёрт возьми. Почему от её резких слов мой член напрягается ещё сильнее?
Я выхожу из ступора, приседаю, подхватываю тело под мышки. Уиллоу берёт его за лодыжки, и мы поднимаем. Неуклюже переступая, тащим тело на брезент. Пластик хрустит, когда мы опускаем мёртвый груз, раздаётся громкий и неприятный звук.
Уиллоу даже не вздрагивает.
Затем она достаёт тряпки, такие, что после использования сразу выбрасывают. Вместе с ними появляется бутылка чистящего средства. Чёрт возьми, она знает своё дело.
— Убери брызги с пола, — распоряжается она, направляясь к пропитанному кровью столу.
— Есть кислородный отбеливатель для дерева? — спрашиваю я, приседая и приступая к уборке. — Разведи с водой. Не используй в чистом виде, испортишь цвет. Будет подозрительно.
Она резко оборачивается, прищуриваясь:
— Отбеливатель на дубе? Не думаю. Пятно тёмное. Всё скрывает. Достаточно просто протереть.
— Пока кто-нибудь не заинтересуется, — парирую я. Изучаю состав на обратной стороне бутылки. Действительно хорошее средство. Уже собираюсь распылить на столешницу, но Уиллоу резко останавливает меня, вытянув руку.
— Нет! — в её взгляде искреннее раздражение. — Ты испортишь покрытие.
Ах. Ей нравятся кровавые пятна.
Она хватает тряпку, быстро оттирает поверхность.
— Поверь мне, никому нет дела до лавки Таро. Кто вообще попросит заглянуть под скатерть?
— Криминалистическая бригада? — скептически замечаю я.
Она качает головой.
— У них никогда не будет повода сюда прийти, — закончив протирать кровь, она бросает пропитанные тряпки на тело. Разворачивается, достаёт с полки бархатную скатерть — ту самую, которую я десятки раз видел в её видео. Расстилает её на столе, и действительно, выглядит всё так, что никто ничего не заподозрит.
Мне не следует восхищаться. Совсем не следует. Но чёрт возьми, это зажигает во мне что-то очень незнакомое.
— Ладно, — бормочу я, присаживаясь рядом с ней и распыляя средство на пятно крови на полу. Я не просто тру туда-сюда, а собираю густую жидкость. — Но для металла лучше уксус. Иначе останется след.
Она смотрит на меня так, будто я объясняю элементарные вещи.
— Я знаю, как чистить сталь.
— Правда? — бросаю взгляд на кинжалы, лежащие на тряпке. — Потому что они не выглядят достаточно отполированными для криминалистической экспертизы.
Её челюсть напрягается.
— Я не говорила, что закончила их чистить. Ты слишком уверен в себе для незнакомца, который только что вломился в мою лавку.
— А ты слишком обороняешься для той, кто только что пригвоздил руки парня к столу, будто это вечер новичков в «Клубе распятий».
Её глаза сужаются.
— А почему ты так хорошо в этом разбираешься?
— Ты собираешься выяснять отношения с тем, кто пытается тебе помочь, или всё-таки хочешь сегодня выйти из этой ситуации без последствий? Время не ждёт — нельзя успеть и то, и другое.
Это заставляет её замолчать. Хотя бы на время.
Менее чем за пять минут мы устраняем все следы крови. Надо отдать ей должное, она действует чётко и быстро. Если уж проливать кровь, то в разумных количествах. Удушение — аккуратный, почти стерильный метод.
Когда все улики ликвидированы, Уиллоу заворачивает тело вместе с чистящими принадлежностями в брезент. Щёлкнув пальцами, она указывает на рулон клейкой ленты в шкафу. Я хватаю его и передаю ей. Лента толстая, такой хоть тонущий корабль чини. Не могу сдержать восхищения, наблюдая, как ловко Уиллоу запаковывает тело. После её работы ни единая капля крови не просочится наружу.
Это «буррито» из брезента с трупом. Серьёзно, замотано на совесть.
Но тело по-прежнему здесь, самая весомая улика.