Страница 34 из 76
Он кладёт мне на плечо ладонь, коротко и тяжело, — так придерживают, чтобы человек не встал, — и уходит вдоль борта, пригнувшись ниже фальшборта.
Это оказывается хуже, чем если бы он спросил.
Колено моё стоит там же, где стояло, — у левого края щита, на той же заклёпке. Ладони под бинтами бьются в такт сердцу, каждая в своём ритме, и я больше не загоняю их под мышки: пусть.
Гринько сказал: если через десять минут он начнёт по шлюпкам, это будет моё решение. Десять минут прошли. По шлюпкам он не начал — начал по палубе, и мне от этой поправки не стало легче ни на грамм.
Я сказал тогда, что оставил стрелка живым и на позиции. Это была ровно половина фразы. Вторую половину только что унесли под надстройку, и она весит столько же, сколько человек.
Я нахожу глазами тёмную выемку у уреза.
Он там. Он перезаряжает — ему на это нужно секунд двадцать, если он один, и десять, если их двое. Потом он снова будет решать, куда положить следующую ленту: по нашему борту, где сейчас поднимают людей, или выше, по молу, куда его приказано пустить, если он туда полезет.
За кормой опять глухо стукает дерево о железо.
Следующая шлюпка пришла.