Фрагмент

Глава 30 — Первый зверь

Наутро после той вылазки Крис проснулся раньше всех и ещё долго лежал, глядя в потолок.

Сон был дрянной. Стоило задремать глубже, как перед глазами снова вставал тот же дворик: насечки под камнем, серая нитка в проломе, завал справа и тяжёлое чувство, что ход за ним не кончается. Не догадка даже. Просто упрямая уверенность, от которой уже не отмахнёшься.

Хуже всего стало днём, на поле.

Там всё было по-старому: солнце жгло, земля под мотыгой не поддавалась, Горн ходил вдоль рядов и орал на каждого, кто сбивался с темпа. Только Крис теперь чувствовал себя иначе. Сил хватало дольше. Руки не так быстро тяжелели, дыхание держалось ровнее. От этого работа не становилась легче. Просто день тянулся дольше, а вместе с ним тянулась и одна мысль.

Руки были здесь, в сухой земле.

Голова всё время возвращалась туда, за западную плиту.

Один раз он так и врезал мотыгой не туда, зацепил скрытый под пылью камень, и железо взвизгнуло так, что Горн сразу обернулся.

— Спишь, что ли?

— Задумался, — сказал Крис.

— Тогда думай быстрее.

Горн пошёл дальше, а Крис только крепче сжал древко. Задумался — это ещё мягко. С самого утра тот завал стоял у него перед глазами.

Барт косился на него почти до полудня, потом всё-таки не выдержал. Они как раз стояли у канавы на короткой передышке.

— У тебя вид такой, будто ты телом здесь, а сам опять по руинам ползаешь.

Крис вытер пот запястьем.

— Может, и так.

— Вот это мне и не нравится, — буркнул Барт. — Человек оттуда ногами вышел, а головой, похоже, до сих пор там.

Крис не стал спорить.

— Работа от этого быстрее не пойдёт, — сказал он только.

— Зато ты сам скоро опять туда пойдёшь.

— С чего ты взял?

Барт хмыкнул.

— С того, что у тебя уже лицо такое.

Потом он ещё дважды пробовал увести разговор в сторону: про Кеша у кузни, про Руга с его тупым серпом, про какую-то городскую бабу, что успела сцепиться с Горном ещё до того, как тот толком разошёлся. Крис отвечал, но сам слышал, что говорит невпопад.

К вечеру он всё-таки собрался снова.

На этот раз без спешки. Взял две маленькие фляги воды — на ночь и на дорогу обратно, короткую верёвку, ещё один кусок светлой ткани на метку, тонкий нож — если вдруг удастся срезать что-то полезное, — и старый мешок.

Барт, увидев мешок, только сплюнул.

— Ну конечно. Я-то надеялся, ты сегодня ограничишься своим “зайду и гляну”.

— Я и зайду.

— А выйдешь, если повезёт, уже с полхозяйства на плече.

Крис не ответил. Просто шёл рядом, пока дома и огороды оставались за спиной, а запад впереди снова темнел.

У старой плиты Барт присел у камня и кивнул в темноту.

— Сегодня куда?

— Тем же ходом.

— А потом?

— Посмотрю.

— Вот это твоё “посмотрю” я и ненавижу, — сказал Барт. — Оно у тебя всегда значит, что ты уже решил лезть дальше.

Крис помолчал.

— Может, и дальше.

— Ну спасибо. Хоть раз порадовал правдой.

Потом Барт посмотрел на мешок за его плечом и сказал уже суше:

— Если найдёшь что-то тяжёлое, назад не геройствуй. Бросай. Камень так камень. Не хочу потом объяснять Виру или Мире, что ты остался под завалом, зато с добычей.

Крис кивнул.

— Понял.

— Смотри мне, правда понял. А не как у тебя бывает.

Крис коротко усмехнулся.

— Постараюсь.

— Вот в это уже верится хуже.

В руины он вошёл тем же путём, что и прошлой ночью, но теперь всё время одёргивал себя, чтобы не нестись вперёд на одном азарте. Знакомая дорога в таких местах опаснее новой. Стоит телу расслабиться, и место сразу начинает казаться проще, чем есть.

Ночь стояла сухая, душная. Камень ещё держал в себе дневной жар. Под аркой Крис привязал новую тряпку и пошёл дальше. Вчерашний путь уже лёг в ноги: сухой двор, колодец, верхний обход. От этой привычности было не спокойнее, а тревожнее.

У колодца он замедлился и прислушался.

Сначала всё было как прошлой ночью: сухой камень, пыль, редкий шорох под плитами. Потом Крис остановился.

Что-то было не так.

Во дворе стояла слишком ровная тишина. Ни возни в щелях, ни случайного скрипа, ни щебня, который сам срывался из-под старой плиты. Будто всё живое здесь уже затаилось и ждало.

Шорох справа резанул сухо и сразу.

Крис только и успел, что дёрнуть головой и вскинуть копьё поперёк.

Из знакомого разлома ударил серый зверь — низкий, тяжёлый в плечах, с длинной мордой и слишком быстрыми передними лапами для такой грузной туши. Он влетел в древко всем весом, и удар сразу отдался в ладонях, локтях, плечах.

Правая нога у Криса съехала по щебню.

Его качнуло назад так, что он едва не сел на спину, но копьё всё-таки осталось между ним и зверем. Зверь тут же отскочил, царапнув когтями по камню, и пошёл вбок, низко, почти брюхом по плитам.

Теперь Крис успел разглядеть его.

Не серяк.

Не жвальник.

Что-то сухое, узкое, словно этого зверя и правда выдавило из щели вместе с пылью. Короткая серо-бурая шерсть свалялась клочьями. Под приподнятой губой белели мелкие частые зубы.

Но хуже были не зубы.

Зверь шёл слишком спокойно.

Без рыка. Без ярости. Так ходят не наудачу, а за ошибкой.

Крис отступил на полшага, стараясь не отдать длину.

Рано.

Не дёргаться первым.

Пусть сам покажет, куда полезет.

Вир вбивал это ещё на пустыре: не гоняйся глазами за мордой. Держи железо там, куда зверю всё равно придётся войти, если он хочет тебя взять.

На пустыре это звучало просто.

Здесь руки сами рвались вперёд раньше головы.

Зверь не бросался. Он ходил по двору кругом, будто примерял Криса к своей дистанции. Раз коротко стукнул хвостом по пыли, потом вдруг застыл так резко, что Крис едва не сорвал укол сам.

Нет.

Пусть входит.

Крис чуть подал копьё вперёд, просто проверяя, полезет ли зверь на железо прямо.

Не полез.

Только увёл голову в сторону и снова пошёл кругом, ещё ниже прижимаясь к камню.

Потом качнулся влево — коротко, лениво, ровно настолько, чтобы сорвать взгляд. Крис повёл наконечник следом всего на палец, и этого хватило. В ту же секунду зверь рванул вправо, низко, метя в голень.

Крис успел уронить древко, но уже поздно. Наконечник только скользнул по плечу, вспоров шерсть и кожу. Сам зверь проскочил мимо, а когти полоснули по штанине и прихватили икру.

Ногу обожгло.

Крис зло выругался и тут же дёрнул копьё обратно, пока зверь уходил вбок.