Фрагмент

— Там есть ход, — сказал он наконец. — Не на виду. И кто-то там был раньше меня.

Барт повернул голову.

— Насколько раньше?

— Не знаю.

— Наши?

— Не знаю.

— Дарн?

Вот тут Крис всё-таки посмотрел на него.

— Не знаю.

Пока всё это сидело у него в голове, оно ещё держалось как-то ровнее. Но стоило Барту назвать имя, и насечки с ниткой сразу стали шатче: слишком мало, чтобы верить, и уже слишком много, чтобы отмахнуться.

Барт тихо выругался.

— Лучше бы ты просто камень нашёл.

— Нет.

— Да я не в том смысле, — буркнул Барт. — Просто с камнем всё понятно. Он либо есть, либо нет. А это...

Он повёл плечом, не найдя слова.

— Это теперь тебя сожрёт.

Крис немного помолчал.

— Уже.

Они сделали ещё несколько шагов в тишине.

— Завтра опять? — спросил Барт.

— Не завтра.

— Врёшь.

Крис ничего не сказал.

У самой калитки Барт остановился.

— Если ещё раз полезешь глубже, сначала скажи.

— Скажу.

— И не таким лицом, будто уже всё решил за меня.

Крис едва заметно усмехнулся.

— Постараюсь.

Барт скривился.

— Вот теперь точно врёшь.

Он ушёл в темноту переулка, а Крис ещё немного постоял у калитки, держась за древко.

Руки были пусты, за поясом не звенел камень, в мешочке не прибавилось ничего такого, что можно было бы положить на стол и сказать: вот зачем я ходил.

И всё же назад он вернулся не с пустым.

В голове у него теперь лежал целый путь: арка, сухой двор, колодец, верхний обход, тесный внутренний ход, глухой дворик, три насечки под камнем и то упрямое направление за завалом, которое звало дальше. Руины за одну ночь снова стали местом со своим порядком, и Крис впервые почувствовал, что может в этот порядок войти, если не сорвётся раньше времени.

Он зашёл во двор как можно тише, прислонил копьё под навесом и ещё долго сидел на корточках у стены, не ложась.

Уже знал, что в следующий выход возьмёт верёвку покороче, ещё одну тряпку на метку и воды больше. Значит, думать о новом заходе начал ещё до того, как толком вернулся с этого.

В груди стоял знакомый голод. Только теперь тянуло не к одному слою. Тянуло к тому месту, к следующему заходу, к ответу, который всё ещё не давался, но перестал быть совсем уж пустой мечтой.

Теперь у него был хотя бы свой поворот в темноте.