Фрагмент

Когда очередь дошла до Саи, она неожиданно выпрямилась сама.

Не храбро и не вызывающе. Просто как ребёнок, который боится, но уже понял, что бояться всё равно придётся при всех.

Она села, поджала одну ногу под лавку и замерла.

Старейшина посмотрел на неё внимательнее, чем на предыдущих.

— Имя.

— Сая. Из дома Дарна.

На слове Дарна у Криса что-то внутри неприятно дёрнулось. Не потому, что это было неправильно. Наоборот. Именно потому, что правильно. Имя дома прозвучало, а самого Дарна рядом не было.

Старейшина положил пальцы ей на запястье.

— Дыши.

Сая послушалась сразу. Первые два вдоха вышли слишком резкими. На третьем она выровнялась.

Площадь замерла.

Крис смотрел на её лицо и вдруг очень ясно вспомнил своё собственное слушание — не подробности, а тот короткий, почти стыдный миг, когда сидишь перед взрослыми и понимаешь: тебя сейчас измерят чем-то, чего ты сам ещё не понимаешь.

Раз.

Два.

Три.

Сая сидела тихо. Только большой палец левой руки всё-таки подрагивал.

На третьем ударе старейшина поднял глаза.

— Три, — сказал помощник у дощечки, даже не дожидаясь, пока тот уберёт руку.

Сая моргнула. Не сразу поняла, что это уже всё. Потом повернулась к Мире.

— Это как?

Мира выдохнула, и Крис только сейчас заметил, что всё это время она тоже почти не дышала.

— Хорошо, очень хорошо, — сказала она искренне улыбаясь.

Рейн кивнул один раз.

— Для начала хорошо.

Кеш недовольно сморщился, будто у него что-то отняли.

— Но у меня всё равно было быстрее.

Сая тут же ожила.

— Зато я не хвасталась, насколько это хорошо.

— Я тогда только один раз про это и сказал.

— Два.

— Один.

Мира положила ладонь Сае на затылок, не давая ей вскочить раньше времени.

Старейшина сделал пометку в своей книге и уже смотрел на следующего ребёнка. Для него это было работой. Для площади — нет.

Пока старейшина сажал на скамью следующего ребёнка, к ним сбоку протиснулся Барт. Не подошёл спокойно, а именно протиснулся через людей так, будто толпа должна была сама раздвинуться из уважения к его срочности.

— Я на миг, — шепнул он Крису. — Не морщись. Я по делу.

— Ну?

Барт ухмыльнулся уголком рта, но в глазах у него сидело слишком явное довольство.

— Взял.

— Что взял?

— Четвёртый слой, дубина.

Крис уставился на него.

— Вчера ночью, — добавил Барт уже тише. — Нормально так взял. Без озарений, без небесных знаков. Так что всё. Опять наравне.

Он коротко ткнул Криса кулаком в плечо, почти по-дружески, почти вызывающе.

У Криса внутри что-то качнулось. Не зависть. Скорее тёплая, колючая мысль о том, что мир не стоял на месте, пока они ждали, считали, слушали и держали дом.

— Поздравляю, — сказал он.

— Вот. Уже лучше, — фыркнул Барт. — А то я думал, из тебя это слово палкой выбивать придётся.

Мира всё-таки повернула к ним голову.

— Барт.

— Я уже ухожу.

— Вот и иди.

— Иду.

Он и правда отступил, но перед этим успел глянуть на Саю.

— Три — это хорошо.

Сая, которая до этого делала вид, будто разговор её не касается, сразу вскинула подбородок.

— Я знаю.

— Тем лучше.

Когда они отошли в сторону, Сая ещё несколько раз спросила, правда ли это хорошо, не ошиблись ли, не значит ли это, что теперь надо что-то делать прямо сегодня. Кеш бурчал, что при двух ударах вообще-то удивляться надо было ему, а не ей. Рейн отвечал коротко, но уже без своей обычной сухой отрезанности.

— Не сегодня.

— Не сразу.

— Дарн бы сказал то же самое.

Вот после этой фразы Сая наконец замолчала.

Ненадолго.

Потом тихо спросила:

— А он бы порадовался?

Рейн посмотрел на неё.

— Да.

И чуть погодя добавил:

— Только не шумел бы.

Сая фыркнула себе под нос.

— Ну это понятно.

Домой шли медленнее, чем на площадь. Солнце уже поднялось выше, камень под ногами нагрелся, и обычный день снова натянулся поверх того, что только что произошло. На рынке торговались, у колодца спорили из-за воды, кто-то тащил за верёвку козу, и миру в целом было всё равно, что Сае только что сказали три.

Крис шёл чуть позади и думал о странной вещи: ему четырнадцать, Сае сегодня определили талант, Кеш до сих пор живёт с мыслью, что его собственные два удара вообще-то тоже стоили большего шума, а Дарна всё нет. Всё это почему-то не расходилось в разные стороны, а ложилось рядом, как вещи на один стол.

У калитки Сая вдруг остановилась и спросила:

— А у тебя сколько было?

Крис посмотрел на неё.

— На десятом ударе.

— И что ты тогда почувствовал?

Крис помолчал.

— Сначала почти ничего. Сидишь, дышишь, а вокруг все ждут так, будто ты уже должен что-то уметь. А потом в какой-то момент в запястье будто пошло слабое тепло. Не сила даже. Просто как будто внутри что-то отозвалось и тут же снова спряталось.

Сая смотрела на него серьёзно.

— И всё?

— И всё. А остальное люди вокруг уже придумали сами. Что дальше будет проще. Что раз отклик есть, значит, путь уже почти начался.

Сая нахмурилась, пытаясь понять. Не поняла.

И слава богу.

Она первой вошла во двор — уже почти как обычно, уже снова говоря на ходу, что Кеш теперь до вечера не заткнётся, а Мира всё равно пошлёт её за водой, будто ничего не случилось.

Крис задержался у калитки на один миг.

Дарна не было.

Но дом всё равно жил дальше. Дети росли. Их мерили, считали, куда-то ставили заранее, будто жизнь не будет ждать ничьего возвращения.

Крис тихо чертыхнулся.

Хватит уже было ждать, пока что-то само встанет на место. Сая взяла свои три удара. Барт догнал его по слою. Мир, как назло, двигался даже тогда, когда у них в доме всё упиралось в одно и то же пустое место.

Значит, вечером снова копьё.

И ночью тоже не расслабляться.

А то того и гляди Барт ещё и правда его обскачет.

Он вошёл следом и закрыл за собой калитку.