Страница 76 из 79
Глава 31
От Михаила я выходила на негнущихся ногах, пытаясь восстановить биение сердца, которое, кажется, решило стучать через раз. Но главное – он поверил. Этот напыщенный злобный индюк, считавший, что все и вся в его власти просчитался с самой обычной деревенской девчонкой. Почему? Да потому что считал меня тупой, не видящей дальше своего носа, ревнивой мстительной шлюхой. И это сыграло мне на руку. Его отношение ко мне сыграло мне на руку. Ну хоть что-то.
Чем дальше я оказывалась от его кабинета, тем сильнее меня отпускало. Да, я понимала, что радоваться рано, что это еще не победа, но это был первый шаг на пути к ней. Я не так много знала об этой жизни и об интригах, но если я что-то и поняла, так это то, что Михаил не остановится ни перед чем. Если он хочет избавиться от Богдана, он от него избавится. Так или иначе. Вопрос в том, почему.
На ум не приходило ничего кроме его силы. Единственное, за что Михаил цепляется, что ему по-настоящему дорого – это власть. Власть бестиара определяется по уровню его силы, сейчас сильнейшим считается Михаил. Но так ли это на самом деле?
Вопросов и догадок в мыслях крутились сотни, но ответы я могла получить только от него. От Верховного. А еще я могла получить от него информацию, если окажусь достаточно умна, чтобы не попасться и сумею сыграть роль глупенькой брошенной девицы, ненавидящей своего бывшего и его будущую жену.
Будущая жена. При мысли об этом все внутри по-прежнему сжималось от боли, поэтому я старалась о ней не думать. Анна роскошная женщина, уверена, Богдан с ней будет счастлив. Не знаю, что заставляло меня так думать, наверное, та самая часть во мне, которая наслаждалась болью даже в нашем недолгом счастье. Размышлять еще и на эту тему мне не хотелось, мне хотелось действовать.
Вывести Михаила на чистую воду будет не так-то просто, но я постараюсь. Сделаю все от меня зависящее, а потом.. потом, когда все вскроется, включая поджог дома Семена, ни Богдану, ни мне с ребенком больше ничего не будет угрожать. Точнее, никто.
— Алина! Ты где была?! – Голос Богдана хлестнул меня, словно плеть, когда я подходила к нашим покоям. Когда-то нашим.
Сколько часов прошло с той минуты, когда мы сошли с поезда? Мне сейчас казалось, целая вечность или целая жизнь.
— Тебе не доложили? – Я поразилась тому, как спокойно звучит мой голос. – У Михаила.
Богдан замер: то ли не поверил, то ли был в шоке. Его взгляд тут же полыхнул такой тревогой, что я на мгновение засомневалась, смогу ли сделать все то, что планировала. Но сомнения тут же растаяли, когда он шагнул ко мне, касаясь моей руки. Именно его прикосновения подстегнули память тела, отдаваясь в сердце обжигающей болью. Пониманием того, что это никогда больше не повторится. До того, как за мной явились бестиары Михаила, я думала о том, что смогу попросить его о помощи. Просто забрать меня, увезти. Не как любовницу, как мать его малыша, но.. Сейчас поняла, что не смогу даже этого.
Знать, что он делит постель с Анной, и сгорать в этом огне день за днем, час за часом? Видя их? Встречая их каждый день. А что будет, когда забеременеет она?
Нет, увольте.
— Не трогай меня, – попросила я. – Никогда больше меня не трогай.
— Алина..
— Не надо, – я посмотрела ему в глаза. – И по имени не называй. У тебя теперь будет жена, Богдан, вот с ней и милуйтесь.
Мне даже не приходилось играть. Я не лгала ни словом, ни жестом, ни взглядом, когда говорила все это. Именно поэтому он поверил. Потому что знал, что я никогда не лгу. Он очень хорошо меня знал.
Эту боль я к сердцу не подпустила, запечатав ее за семью замками. Отгородившись стеной от чувств, что грозили меня уничтожить на месте.
— Он..
— Он ничего мне не сделал, – пожала плечами я. – И больше не сделает, потому что я согласилась быть его любовницей. По своей воле.
Богдан дернулся, как от пощечины.
— Ты что несешь, Алина?! – Его глаза полыхнули так, что, казалось, сейчас сама Бездна вырвется наружу и разнесет этот дворец на части.
— Говорю правду, – я вскинула голову. – Хочешь продолжить этот разговор здесь?
Действительно, мы стояли на отполированном до блеска паркете, а в коридорах, полных льющегося сквозь высокие арочные окна света, услышать нас мог кто угодно. Богдан, по всей видимости, тоже это понял, потому что кивнул.
— Хорошо. Пойдем, – он кивнул на дверь, ведущую в наши покои.
— Нет, – я покачала головой. – Не здесь. Сюда я больше никогда не вернусь.
Он сжал губы так, что они слились в единую линию. Его лицо стало каменным, словно маска, живыми оставались только глаза. В них билась черная Бездна, но мне она не могла причинить вреда. Из-за нашего ребенка, теперь я это точно знала, это его сила охраняла и защищала меня.
— Хорошо. – Произнес он. – Тогда где?
— В розарии, – ответила я. – Там будет лучше всего. Кроме того, я там еще не бывала, а так наслышана.
Я знала об этом месте от служанок. Розарий был создан для Катерины. Говорят, она очень любила розы. Бывать там могли все: разумеется, не слуги, гости – бестиары и бестиари, придворные. Но я не смогла удержаться – эта женщина обвинила меня во всех грехах незаслуженно, так пусть теперь обвиняет за дело. Когда ей донесут, что в розарии была я, она будет в бешенстве, вот пусть и побесится.
Во мне словно что-то сломалось. Какая-то грань, удерживающая меня от подобных шагов, потому что сейчас я готова была биться за свое до конца. Теми же методами, которыми били меня. С теми, кто это заслужил и упивается своей властью и безнаказанностью.
Богдан кивнул, и мы вместе направились к лестнице. Розарий располагался на самом последнем этаже, и, едва мы вошли туда, нас окутал головокружительный аромат цветущих роз. Здесь их были сотни, если не тысячи, самых разных сортов и размеров, но мое внимание привлекли те, что вьюнами цеплялись за ажурные решетки, раскинув острые, размером с сам цветок, шипы.
Я лишь на миг задержала на них внимание, а после перевела взгляд на Богдана:
— Сними с меня свои руны, – сказала я. – Немедленно.
Это было условие Михаила, и я прекрасно понимала, к чему оно. Он считал, что без рун Богдана я стану перед ним беззащитна, но эта видимость беззащитности – пока во мне есть поддерживающая магия моего ребенка, мне только на руку.
— Ты не понимаешь, чем это закончится, Алина? – холодно спросил Богдан, опустившись на каменный подоконник. Из темного его взгляд стал злым и жестким. – Ты представляешь, что он может с тобой сделать? Сколько боли может тебе причинить?