Страница 50 из 79
Глава 20
Незаметно, не сказать чтобы легко, но экзамены остались в прошлом. Это не могло не радовать, а еще безмерно радовало то, что в академии с нового учебного года меня по-прежнему ждут. Да и встретили меня там гораздо лучше, чем в родной деревне: взгляды и шепотки, конечно, были, но такой откровенной неприязни я не встретила. Больше того, девчонки меня обступили с расспросами – мол как там, во дворце Верховного? А что подают на завтрак? А на балах ты уже бывала?
Пришлось их немного разочаровать: рассказать я могла разве что про завтраки, да и то про те, которые у нас были с Богданом, на завтраках Верховного (слава Пресветлому) я не бывала, на балах тоже. Да их и не устраивали еще ни разу, сезон начинается осенью.
— Зато должен же быть бал, посвященный вступлению нового Верховного в должность! – воскликнула Асия, ее волосы, цветом как кора дерева, сверкали на солнце медью. – Мы читали, да и говорят об этом везде. Ты пойдешь?
Кажется, их совершенно не смущали разговоры со мной и расспросы такого рода. Только Марика зло смотрела на нас от дальнего окна, не решаясь подойти.
— Разумеется, нет, – рассмеялась я. – Меня никто не приглашал, и делать мне там нечего.
— О-о-о, – разочарованно протянули девушки.
Но тут уже я ничем помочь не могла. Моя дворцовая жизнь была далека от той, которую они себе напредставляли, и отличалась от их фантазий столь же разительно, как день от ночи. У меня был доступ к библиотеке – роскошной, я такой никогда не видела раньше. Многоярусный зал, бесконечные полки, уставленные томами книг со всего мира. Высокие лестницы, что управляются магией, чтобы можно было достать любую книгу. Каталоги, где с помощью артефакта можно быстро найти то, что тебе нужно.
Моя комната и комната Богдана. Длинные дворцовые галереи и анфилады, через которые мы проходили, портретные галереи, вот и все. Нигде больше я особо не бывала. Зато про столицу могла рассказать многое, и девушки слушали, открыв рты. Про парки и набережную, про роскошные гулянья в День основания Лазовии, про ярмарки, магазины и лавочки, которых было бесчисленное множество.
Я рассказывала про фейерверки и про фонтаны, про магические кареты, про все, о чем раньше только в книгах могла читать, а для девушек это было как сказка. Да я их и сама прекрасно понимала, когда говоришь или думаешь о чем-то таком, что кажется далекой несбыточной мечтой, всегда создается ощущение какого-то волшебства. Вот и у них так было, а мне нравилось видеть, как сверкают их глаза, когда я всем этим с ними делилась.
Когда мы прощались после сдачи экзаменов, девушки наперебой обещали ждать встречи на втором курсе, объятия были такими теплыми, а смех таким искренним, что мне очень не хотелось с ними расставаться. Я даже хотела попросить Богдана о том, чтобы разрешил мне видеться с ними летом, но потом передумала. Он и так безмерно много для меня всего делал и сделал. В частности, продолжить учиться я смогла только благодаря ему. Да и не только.
Благодаря ему я летала, наслаждаясь каждой нашей встречей. Уютной прогулкой или жаркой страстной ночью. Объятиями или легкими прикосновениями руки к руке. Мне было так хорошо, как никогда хорошо не было. От родных снова передали весточку, в которой брат написал: «Алинка, ты представляешь?! Отец смеется. Смеется! Никогда его раньше таким не видел».
Когда я это прочла, у меня просто слезы на глаза навернулись. Слезы счастья.
Такой меня и застал Богдан. Плачущей над конвертом, и тут же ко мне подлетел:
— Что случилось, Алина? Что-то серьезное?!
Вместо ответа я показала ему письмо, и, едва он пробежал его глазами, морщинка между его бровей разгладилась, а из сосредоточенного лицо стало чуть ли не изумленным. Он посмотрел на меня:
— Ты поэтому плачешь?
Я снова всхлипнула:
— Да. Да, я так счастлива..
В его взгляде отразилось явное облегчение, а потом он вздернул меня на ноги и чуть ли не сердито сказал:
— Не вздумай так меня больше пугать! Счастлива она!
У меня даже слезы высохли от такого.
— Ты запрещаешь мне плакать? Или быть счастливой?
— Я запрещаю тебе меня пугать! Своими слезами.
— Вот уж не думала, что тебя так легко напугать.. – я улыбнулась уголками губ.
Богдан тоже улыбнулся:
— Ты даже не представляешь, насколько. Когда дело касается тебя.. – Он не договорил, притянул меня к себе, впиваясь поцелуем в губы. Так исступленно, словно мы вообще впервые целовались, словно не было сегодняшнего утра, когда мы нежились в постели, не желая прекращать бесконечные, нежные, глубокие поцелуи. Впрочем, я его понимала, как никто. Каждое прикосновение губ было особенным. Невероятным. Неповторимым. Я будто заново узнавала его снова и снова, каждый вздох. Каждый отклик на ласку. Снова и снова вспыхивала, когда он прикусывал кожу.. но сегодня, видимо, продолжение перед ужином не входило в его планы. Потому что Богдан отстранился и произнес, глядя мне в глаза:
— Я хочу, чтобы ты пошла со мной на бал, Алина.
На бал? Это последнее, что я ожидала услышать. Да, я знала об отношении Богдана ко мне, знала и то, что за последние несколько дней мы стали ближе, чем за все время нашего знакомства, но такого точно не ожидала. Хотя бы потому, что мое присутствие на балу – это не просто пойти наперекор этикету, это бросить вызов всему высшему обществу Лазовии.
— Ты что? – искренне изумилась я. – Это невозможно. Как..
— Для меня нет слова «невозможно», Алина, – нахмурился Богдан. – Или ты не хочешь?
Не хочу? Смешно! Я, конечно, никогда не думала, что окажусь на балу, но какая девушка себя на балу не представляет? В роскошном платье, в роскошном зале, где льется музыка, трогающая сердце, но самое главное – с любимым мужчиной, каждый танец с которым – счастье?
— Не хочу? – я слабо улыбнулась. – Конечно же я хочу. Но мы.. ты и я..
— Мы?
— Это сочтут оскорблением, если ты приведешь меня на бал. Ко взглядам в свой адрес я привыкла, а ты? Уверен, что хочешь так рисковать?
Он вскинул брови:
— Ты что, переживаешь за мою репутацию?
Вот как ему объяснить? Я не переживаю за него, я просто хочу, чтобы у него все было хорошо. Мои сиюминутные желания и слабости не стоят того, чтобы ломать ему жизнь.
— Я не уверена, что это будет воспринято.. должным образом, – хотя как раз «должным», скорее всего, и будет воспринято. – Я не хочу давать Михаилу.. твоему дяде оружие против тебя, пусть даже это будет всего лишь один выход со мной туда, где нет места таким, как я.