Страница 37 из 79
Которое ударило в грудь, разлилось по телу солнцем: бесконечным, палящим и знойным, жаждой, утолить которую могло только одно. И он не стал больше ждать, не выдержал, рывком освобождая ее от пальцев, выпивая глухой стон, одним движением толкнулся внутрь. Врываясь в нее на всю длину, языком в ее рот, глотая сдавленный крик наслаждения.
На миг замирая.
— Алина, – позвал хрипло, глядя на бешено колотящуюся жилку на тонкой белой шее. Она разомкнула веки, в ореоле волос, разметавшихся по подушке, напитанных утренним солнцем, Алина действительно казалась светом. Самой его сутью. Всем самым чистым и ярким, что только может быть в этом мире.
— Алина, – повторил ее имя, смакуя его на вкус. – Никогда больше не обращайся ко мне на «вы», когда мы одни.
Ее грудь тяжело вздымалась. Упругая, с припухшими после жестких ласк, потемневшими сосками. Она снова закусила губу, а после выдохнула:
— Как скажешь.. Богдан.
Она произнесла его имя, глядя ему в глаза – откровенно, чуть дерзко, словно бросая вызов. И в следующий миг его просто не стало. Его, потому что они окончательно стали единым целым: перехватив ее руки над головой, вдавив тонкие запястья в подушки и покрывала, Богдан брал ее яростно, сильно и глубоко. Сходил с ума от тесного сжатия ее мышц на члене, от сдавленных криков, когда в такт движениям внутри чуть сильнее сдавливал пальцы на вершинке соска.
Он даже подумать не мог, что эта девочка умеет быть такой громкой, такой громкой и такой откровенной. Такой чувственной.. такой отдающей.
Богдан потерялся в этом бешеном ритме, в ее стонах, в обладании ей, в этом отклике настолько, что обрушившийся оргазм буквально накрыл как морская волна. С головой, минутной слабостью, темнотой перед глазами и сумасшедшей, острой пульсацией в этой тесной, судорожно сжимающейся и дарящей еще и еще большее наслаждение глубине.
Когда он пришел в себя, то осторожно подался назад, освобождая ее, и Алина вздрогнула. На миг снова выгнулась от наслаждения, а после потянулась к нему. Так доверчиво, прильнула, касаясь его тела, кажется, всем своим телом, обтекая его, гибкая, как лиана. Богдан опустился на спину, увлекая ее за собой. Заворачивая в свободный кусочек простыни, гладя ее по тонкому плечу.
Она подняла на него глаза – огромные, с бесконечным, плещущимся в них зеленым морем, и он снова не удержался. Поцелуй, губы в губы, чтобы выпить ее новый вдох, чтобы чувствовать ее всей кожей. Всем телом.
Сейчас, сжимая ее в объятиях, Богдан совершенно не понимал, как жил до нее.
И как будет жить дальше, когда придет время ее отпустить.