Страница 52 из 80
Он оторвал окровавленную ткань от лица. Сплюнул розовую слюну себе под сапоги. На меня он так и не посмотрел.
— Это всё она, — прошамкал он.
Губа разошлась еще сильнее, пустив по подбородку свежую каплю.
— Кто?
Нолл шмыгнул носом.
— Синара Вельт.
Слова упали в пустоту. Я перекатал это имя в голове. Никаких ассоциаций. Я просто стоял, смотрел на его разбитое лицо и хмурился. Ждал.
— Лидер класса Стеблей, — пояснил Нолл. Тряпка у него под губой дрогнула, когда он заговорил. — Она сказала… что Листья, которые не проросли даже с пилюлей, позорят школу. Что мы обязаны убраться сами. А кто не уберётся — того сломают.
Ещё кто-то? Новая опасность и проблема и теперь уже в школе… А я ведь только вернулся, и уже успел по дороге найти себе сложностей.
— Кто она? Ты её видел? — спросил я.
— Нет, — мотнул Нолл, и его снова перекосило. — Никто из наших её толком не видел. Обычно сидит у себя в классе или в комнате и оттуда тянет свои нитки. Говорят, вторая ступень Ростка, может, третья. Говорят, у неё за спиной сильная семья, и в школе она не последний человек, хоть и молодая. Только это всё «говорят». До нас доходят только слова, а не она сама.
То, чего не видишь, давит сильнее того, что перед глазами. Это я выучил ещё в руинах. Паук в провале страшнее всего, пока сидит в темноте и ты только чуешь его давление.
— Так это вас так избили кто-то из класса Стебля? — спросил я уже оценивая новую угрозу, что ждала и меня.
— Не Стебли, — мотнул головой Нолл, и его тут же перекосило от боли. — Гирт. Он вызывает каждого на дуэль, — продолжил Нолл. — Официально. Отказаться можно три раза. После трёх — либо выходишь из школы сам, либо тебя выгоняют, ну или дуэль. Мы все свои три отказа уже потратили в первые дни.
— А отказаться насовсем нельзя? — уточнил я.
— Нельзя, — выдал Нолл. — Дуэль между учениками — это учебное дело, школа в него не лезет. Хочешь оставаться — выходи и проигрывай. Сдался, упал, признал — и свободен до следующего раза. Вот только Гирт зовёт снова. И снова.
Сарн на койке шевельнулся, и тряпьё на его кистях натянулось.
— Какая же тварь… — выдал он сквозь зубы.
От Сарна это весило больше, чем от любого другого в комнате. Тот, кто в первый вечер требовал с меня дани и натравил Гирта, теперь называл его тварью. Значит, всё и правда плохо.
— Он открыл гнёзда, — добавил Нолл тише. — Получил первые техники. Быстро, за несколько дней всего. Теперь он не просто Росток, а Росток с техниками против, которых мы бессильны. И ломает нас по очереди, одного за другим, чтобы остальные сами собрали мешки и ушли. Многие так и сделали и не только у нас, но и девушек тоже.
— Там тоже Гирт? — спросил я, стискивая челюсти до боли.
— Нет. Там… — Нолл дёрнулся, и лопнувшая корка на его губе снова разошлась, пустив по подбородку свежую красную каплю. — Лиара и Эсса постарались.
Я с силой потер лицо грязными ладонями, вдавив пальцы в виски. Если с Гиртом всё было понятно, то эти две откровенно удивили. Хотя перед глазами тут же вспыхнули тяжелые тычки Карна на наших занятиях. Женщина перед тобой или мужчина — разницы никакой нет, сталь рвет плоть совершенно одинаково. Главным остается только то, кто в итоге устоит на ногах, а кто будет харкать в землю.
— Сарна Гирт вызывал трижды, — голос Нолла просел и сорвался на глухой хрип.
Тот парень, что сидел скрючившись на матрасе, резко дернул плечами, потому что, видимо, вспомнил то, что с ним там делали.
— На третий раз он уже бил совсем не ради победы. — Нолл вытер рот тыльной стороной ладони, снова размазав кровь по щеке. — Дуэль он взял сразу же, а потом просто не давал Сарну упасть, потому что хватал его за воротник, дергал вверх и продолжал бить. Хруст тогда стоял на весь двор, когда он методично бил ему по кистям и по ребрам.
Кадык на тощей шее Нолла дернулся вверх-вниз, и я отчетливо услышал, как он с трудом протолкнул в горло сухой ком, пока его единственный открытый глаз нервно мигал, постоянно кося куда-то мне за плечо.
— Одного он даже убил, — голос у него сел до тихого шёпота. — Причем бил так, будто это всё вышло как простой несчастный случай, потому что тот парень не сдавался и держался до последнего, а смертельный удар потом признали выполненным в рамках техники. Учителя просто сказали, что слабый не выдержал оказанного давления, так что Гирту за это в итоге ничего не было, ведь по правилам дуэли там всё вышло абсолютно чисто. А Лист… Лист ведь просто вянет под ногами, пока все остальные по нему идут к своей цели.
Он замолчал, и в комнате остался только влажный сип из сломанной грудины Сарна. Парень с перевязанной рукой так и продолжал дырявить взглядом стену, даже не шевелясь. А тот, что на матрасе, впился грязными пальцами в собственные голени и сжался в плотный дрожащий комок. Нолл так и не сказал, как звали того мертвого, а я не стал спрашивать, потому что мертвецу имя уже без надобности.
Спина расправилась от холода, что прополз по ней к самой вмятине. Но не из-за Гирта и страха перед ним, а из-за того, как тут всё просто оказалось устроено. Если хочешь убить слабого, то вызови его по правилам, ударь в рамках техники, а потом разведи руками.
Школа не назовёт это убийством, а просто спишет ещё один сухой лист и подметёт коридор к утру. Это то же самое, что случилось с теми парнями у лестницы, которых Гирт заставлял лизать пол. И то же самое Лаэрс собирался провернуть со мной в своей норе. Везде происходит одно и тоже: сильный берёт своё, а слабого просто перемалывают.
Правила изменились. Теперь тут могут убить, потому что какой-то там Синаре Вельт так захотелось, понятно, что с разрешения школы.
В этих стенах у меня прибавилось врагов. Синара, которую я в глаза не видел. Гирт, который теперь умеет больше, чем махать руками. Но сейчас мне было не до них.
— Тавр, — выдал я, перебивая Нолла. — Варис. Одр. Где они?
Молчание. Нолл опустил глаза и не ответил. Тот, что с перевязью, отвернулся к стене, к голой штукатурке. Сгорбленный на койке так и не поднял головы.
И тут Сарн потянулся подняться. Получилось не сразу. Бок ему мешал, и кисть, на которую он оперся, подломилась под весом. Он злился на собственную руку, я видел это по тому, как у него дёрнулась челюсть и стиснулись зубы. Со второй попытки он выпрямился, держась за спинку койки.
— Не здесь, — выдал он.
— Я вижу, что не здесь, — отозвался я. — Где?
— Отойдём.