Страница 45 из 80
Запомнил. В голове само собой легло рядом то, что лежало у меня на дне мешка и о чём этим людям знать не полагалось. Тонкая тёмная пластина с дугой и тремя зарубками. Кольцо с трещиной по ободу. Тряпка с серпом. Чужие пузырьки с тягучей дрянью. Рано или поздно с этим придется разбираться. Или сбывать. И явно не первому встречному торговцу.
— Скажешь ему: «Эрхард передал, ты не любишь шум», — бросил караванщик. — Захочет — послушает. Нет — уйдешь как пришел. Зато целым.
Имя. Место. Слово, благодаря которому не вскроют горло прямо на входе. Для города, где подручные Скальца уже однажды зажимали меня в проулке, такие знания стоят ядра. Может, и подороже.
Эрхард стянул с запястья шнурок. Тонкий, красно-бурый. Затертый донельзя, по центру тугой узелок. На игрушку богатенького выскочки не тянет совершенно. Короткий бросок мне. Поймал на лету.
— Это зачем? — поднял я бровь
— Кое-что полезное для тебя. Не настоящий артефакт, конечно, особенно для тех, у кого деньги. Считай, что это штука поможет пережить плохой день.
Поднёс верёвку ближе к углям, повернул в пальцах. По ней у самого узла шли еле заметные линии. Что-то простое, грубое, рабочее, нарисованное так, будто делали не для красоты, а чтобы держало хоть раз.
— Прижмешь двумя пальцами, вольешь энергию, — пояснил он. — Сдержит один удар. Или давление того, кто на ступень выше. Если сильно повезет — вытянет два. Против Узла даже не пробуй, не спасёт и только зря потратишь.
— Почему отдаёшь? — я смотрел на него.
— Мне почти бесполезна, таскал, потому что подарок. На моей ступени такая защита что есть, что нет. Тебе — другое дело.
Надел верёвку на запястье, под рукав, рядом с тем местом, где кожа закрыта. Узел смотрелся смешно поверх грязной белой накидки. Но после удара того Узла по голове и ножа под рёбрами я уже знал цену одной-единственной пульсации защиты.
Караванщик пошарил за поясом, достал небольшой кругляшок с дыркой. Тёмная медь или кость, потёртая по краю до блеска. На нём — круг, а в круге крестик. Тот самый знак, что висел у каждого охранника на правой груди и попадался мне на плече у встречных возчиков всю дорогу.
— Когда вырастешь и если не сдохнешь… Покажешь это тем, кто носит круг с крестом, — сказал он.
— И что?
— С тобой поговорят не как с пустым местом. Это знак торговцев и караванщиков города, с таким к тебе больше доверия будет. Вдруг захочешь найти работу, если со школой не сложится.
— Это всё?
— Не наглей! Для тебя — много.
И он был прав. Работу жетон не обещал. Защиту тоже. Но если однажды захочу идти с караваном, продать своё копьё под охрану, наняться к торговцам или найти дорогу туда, куда белого Листа Равновесия не пускают, этот кругляшок откроет хотя бы первый разговор. А разговор в городе порой стоил жизни. Я это уже усвоил у канцелярии и у ворот.
Убрал жетон отдельно, не туда, где лежали тряпка с серпом и крыло Вирга. Ловил себя на том, что уже делю вещи по тому, насколько от каждой можно сдохнуть, и круг с крестиком ложился в безопасный край мешка.
Эрхард поднялся. Теперь заговорил громче, чтобы слышали все, кто притворялся спящим.
— Пилюлю!
Полез в мешок. Очень осторожно, пальцами по верхнему слою, не уходя ко дну, где лежало остальное. Нащупал и вытащил одну.
Я держал её в кулаке и никак не мог заставить себя разжать пальцы. Это было глупо, потому что сделка уже состоялась, и я выжал из нее максимум возможного. Но тело слишком хорошо помнило, как мне досталась эта темно-янтарная вещь. Перед глазами стояла каменная ниша, черная кровь на камне, спокойный голос Лаэрса и нож, который я нащупал, когда к рукам только вернулась чувствительность.
Я все-таки разжал ладонь. Пилюля с темными прожилками легла в руку Эрхарда.
Кто-то у костра громко и с облегчением выдохнул. Один охранник опустил взгляд, второй отвернулся, делая вид, что вообще за нами не следил. Напряжение в лагере сразу спало, всем стало заметно спокойнее. Гарек мельком посмотрел на меня и кивнул.
— Правильное решение, — произнёс Эрхард и спрятал пилюлю куда-то под куртку.
Я ничего не ответил, потому что злился, но при этом старался мыслить трезво. Главное, что я выжил и смог хоть что-то получить взамен. К тому же на самом дне мешка оставалась еще одна пилюля, и про нее никто не знает.
Эрхард уже собирался уходить.
— Можно вопрос? — бросил я ему в спину.
Он остановился.
— Только один.
Я не сразу подобрал слова. Этот вопрос мучил меня очень давно, еще с тех пор, как я был в деревне. Тогда я узнал, что мои родители никуда не сбегали. Они просто исчезли в странном свете с неба прямо около ворот. Тарим назвал это проклятием и сдох с этим словом на губах. После норы Лаэрса, после Вирга, сект и сожжённых деревень мысли о родителях всплыли и царапала под рёбрами тупо и настойчиво.
Голос матери позвал меня, когда я был в руинах. Прямо перед тем, как я сорвался с колонны и пробудил Зерно. От отца мне осталось копье.
— Ты слышал, чтоб Небо забирало? — спросил я.
Эрхард хрустнул шеей и обернулся.
— Чего?
— Свет. Сверху. Человек — раз, и нет его. Как выдох.
Он хотел отмахнуться, я видел. Рука уже взлетела, но он глянул на меня ещё раз, как-то иначе, прищурился, скользнул взглядом по спине. Я сидел с прямой спиной, хоть и устал. Его рука опустилась.
— Это ты не байку у меня спрашиваешь?
— Нет.
Караванщик молча и шевелил губами. То ли считал про себя, то ли прикидывал, что мне можно рассказать. Его лоб сжался в складки.
— Схожее слышал. Давно. Детские страшилки у костра. И у писцов видел запись, мельком, на полях. Но я грузы вожу, парень. Моё дело — ношу не потерять.
— Где искать? — мои глаза сузились
— Где ж ещё… В библиотеках.
Пауза. Он потянулся, хрустнули позвонки.
— А лучшая у Школа Пути. У них книгохранилище… Всё остальное рядом не валялось. Трактаты, старая макулатура, родовые свитки, всякий хлам, который пылится годами. Если твой свет хоть где записан — он там.
Меня будто кипятком ошпарили. Школа Пути. Сейна. Выходило, чтобы узнать про отца с матерью, мне соваться туда, где мне в первый же миг приставили остриё к глотке, прежде чем я вообще успел что-то понять. Туда, где меня уже ломали, а на прощание посулили догнать и прикончить?..
— Только белого Листа туда не пустят, — буркнул Эрхард, будто прочитал мои мысли. — Особенно если ты там врагов нажил. А по твоей харе видно, что нажил…
— Я понял.
— Нет. — он уже отвернулся и ушёл к первой повозке, не оглядываясь.