Страница 33 из 80
Глава 7
Кольцо тянуло из меня энергию. Было чувство, что от груди тянется невидимая нить, которую кто-то медленно наматывает на палец. Зерно сопротивлялось, но его слой за слоем втягивало в зубцы железного кольца.
Лаэрс склонился совсем близко. Я видел его светлые глаза и сползшую на шею темную повязку. На меня он даже не смотрел, его интересовало только кольцо.
Картинка перед глазами дергалась из-за боли. То я видел кольцо с темным осколком внутри, то огонь сбоку, то свои вещи на камне.
Все это расплывалось и снова собиралось в фокус с каждым новым морганием, наконец-то хоть это у меня вышло. Я попытался направить энергию в правую руку. В ответ блокирующая сетка внутри меня сжалась, и рука окончательно онемела. Я толкнул силу в горло, но сетка стала холодной, а язык отказался шевелиться.
Тогда я направил энергию в дугу между звериными знаками. Боль сразу ударила в старый шрам от Вирга. Сетка каждый раз реагировала по-новому, а я продолжал проверять ее уязвимости, прямо как тогда в руинах, когда пытался подобраться к чужому гнезду.
Я не искал, чем ударить, пытался нащупать щель, любую, через которую можно протолкнуть хоть половину пульсации своей воли. Но её не было.
— Если рвать рывками, — выдал Лаэрс ровно, не отрываясь от кольца, — пилюля выйдет рыхлая, а мне нужна плотная. Ты же не хочешь испортить то, ради чего я тебя сюда нёс?
Сырьё. Он говорил со мной как с куском мяса, которое нужно правильно засолить. Здесь меня не считали человеком даже на одну пульсацию. Это злило больше всего, но оно же мне помогало оставаться в сознании и не отключаться.
Не дёрнуться. Не оскалиться. Не плюнуть ему в это спокойное лицо. Тело меня предало целиком, до последней мышцы.
Я считал.
Первая.
Вторая.
Третья.
Четвёртая всегда срывалась. Месяцами её ненавидел, потому что она проваливалась глубже остальных и дёргала вмятину. Сейчас же я ждал её как старого знакомого. Потому что только она ещё доказывала, что я ещё живой.
Сначала ушла боль с краёв тела. Кисти, стопы, кожа на скулах — всё это перестало болеть. Потом пришла тяжёлая слабость, от которой не то что двигаться, даже думать не хочется За слабостью следом поднялся страх, тонкий и животный, не от того, что мне больно, а от того, что меня становится всё меньше. Я слушал себя изнутри и ловил, как с каждым витком кольца в груди убывает часть меня.
Четвёртая пульсация не пришла. И вот этой тишины я испугался по-настоящему. Боль означала, что внутри ещё есть что мучить. А тишина предвещала… ничего.
— Хорошо, — кивнул Лаэрс. — Плотно идёт.
Он чуть склонил голову, прислушиваясь к чему-то своими руками, как Эстер прислушивался к чужому ритму в зале созерцания.
— Вирг оставил на тебе редкую метку. Она мешает, но зато держит форму. Забавно. — Уголок рта дрогнул. — Вот теперь ты похож на годный материал.
Свободной рукой он, не глядя, потянулся к котелку над дугой, окунул туда два пальца, попробовал на ощупь и вернул ладонь на кольцо. Его покой был для меня мерзким. Нет злобы или торжества, лишь ровная скука мастера и материал под ней.
Зерно чернело. Я чувствовал изнутри, как оно тяжелеет и оседает, как перестаёт пульсировать, но продолжает отдавать силу. Я уже ничего не видел, лишь темнота. Звуки тоже пропали, даже собственного дыхания не слышал. Мысли куда-то исчезли.
Но тут что-то дёрнулось, то через что забирали мою силу словно на мгновение остановилось. Чужая нить силы шла вверх, в зубцы, в осколок ядра, и где-то на середине пути край этой нити вдруг лёг не туда. И тут я почувствовал, что кольцо на моей груди перестало нагреваться. И зрение на мгновение вернулось. Осколок в нём потемнел, светлая жилка по краю погасла.
Лаэрс свёл брови. Надавил ладонью сильнее, и сетка вокруг источника натянулась так, что я снова провалился в темноту. Давление на Зерно усилилось, его потащили, а оно не пошло. Не знаю как, но мой источник потянул обратно.
Голод… вот что я сейчас чувствовал. Не тот, от которого хочется грызть вяленое мясо у костра. А другой, тупой и тяжёлый, от которого хочется заполнить дыру хоть чем-нибудь, неважно чем. Чужая энергия коснулась края этой дыры и… провалилась в неё, как камень в колодец без дна.
Ждал, что она наполнит меня, вернёт силу, толкнёт пульсацию. Ничего такого. Она уходила куда-то под Зерно. Чем больше туда падало, тем сильнее тянуло следом, будто дыра стала только злее.
Я не делал ничего. Не давил, не тянул, не активировал. Я был местом, в которое всё проваливалось.
Радости не было. Был ужас.
— Что?.. — Голос Лаэрса впервые сошёл с ровной линии.
Он наклонился ближе, вгляделся в кольцо, потом в меня.
— Нет. Не туда.
Он положил вторую руку мне на грудь. Я почувствовал, как он замкнул круг между собой, артефактом и моим источником. Своей же печатью соединил три точки в одну петлю. И теперь она работала в обратную сторону, на него.
Кольца на лбу повернулись. Медленно, тяжело, как поворачивались, когда им вздумается, без моего приказа. Дуга в груди натянулась к ним и они потянули за собой чужую нить.
Лаэрс смотрел на меня, и спокойствие сползало с его лица слой за слоем.
— Ты… Пустой?..
Не как в деревне. Там это слово швыряли в спину, мимоходом, как бросали камнем в шалха. Здесь оно прозвучало иначе. Тише. С чем-то, что я понял не сразу, а когда распознал, то не поверил. Это был страх.
— Пустой? — повторил он одними губами. — Как… не может быть.
И на этом всё запнулось. Он не договорил, не объяснил, не дал имени тому, что произнёс. В деревне меня звали Пустым, потому что не было Зерна. Этот сектант сказал то же, но когда пытался забрать мой источник. Как такое вообще возможно? От этого внутри что-то перевернулось.
Я начал лучше видеть. Пальцы Лаэрса на кольце посерели у костяшек. Кожа на тыльной стороне ладони высохла и стянулась, как стягивается старая шкура на солнце. Губы у него потрескались, в углу рта проступила сухая корка.
— Отпусти, — прошипел он. — Слышишь? Отпусти!
Я бы отпустил, если бы знал как, и вообще понимал, что сейчас творится. Дыра во мне не слушалась меня самого. Чужая сила по-прежнему шла в неё. Я лишь отдалённо ощущал её привкус. Какие-то травы, кровь и… Знаки, то есть глифы. Я заметил несколько, то как они переплелись в какой-то спёкшийся в комок. Меня замутило. Желудок свело, к горлу подкатило горькое.