Страница 28 из 80
Глава 6
— Мёртв? — вырвалось у меня. — Старейшина?… — Помолчал немного и чуть откашлившись продолжил. — Охота или кто-то занял его место?
Мысли немного путались, пока я всё пытался собрать в кучу. Арт — сын Финея, и мы встретились тут? Вот это воля небес…
Гарек на той стороне костра перестал бубнить и посмотрел на нас.
— Сожгли… Потом всё разрушили. От ворот с двойной поперечиной осталось одно бревно. От колодца — яма. Все мертвы.
Голос у Арта не сорвался. Слышал его и понимал, что у этого парня внутри сейчас не грустит ничего. Всё то, что могло плакать, уже плакало давно, и больше ничего там не осталось.
— Почему? — спросил я.
Внутри стянуло холодом, а вдруг и моя деревня больше не существует?
— Всё из-за одного пьянчуги, которого отец по доброте душевной приютил, — поморщился Арт. — Нужно было его убить, а я пожалел. Говорил же ему… говорил… а он…
— Мирас? — произнёс я одними губами.
— Так ты его тоже видел, — хмыкнул Арт.
— Это город? Школа? Нижний Клин?
— Секта… этот шалх был из секты и сбежал из неё.
Меня словно ледяной водой окатили. Секта уничтожила целую деревню, потому что там скрывался один из них? Какие же они мерзкие твари! Женщины, дети, старики… они-то тут причём? И следующая мысль, которая уколола — я знал этого сектанта.
Пытался понять, повлияет ли это на меня, будут ли проблемы, и теперь выходит… обвёл всех взглядом. Они это знают.
Ладонь у меня лежала на боку. Стежки тянулись неприятно, но сейчас я их не чувствовал. Перед глазами была та ночь у амбара. Солома под спиной, чужой старейшина, который пришёл и спокойно говорил со мной. И спящий рядом сломленный человек, чьё дыхание пахло перегаром.
Сектант…
Дрок у первой повозки убрал нож. Угли коротко стукнули, и один из возчиков под плащом повернулся, не открывая глаз. Тишина легла ровно, по-привычному, и я понял: для них это не новость. Только для меня.
— Сначала шли по следу до его деревни. Сожгли всё. Думали, что он придёт, вот только его там не было и ему плевать на своих. Потом вышли на нашу…
— Как ты узнал, что это именно они? — пытался разобраться в ситуации.
— Девочка одна осталась жива, она и рассказала. Специально, шалхи бросили, чтобы другие знали, что будет если против никто кто-то пойдёт.
Парень снова замолчал.
Гарек на той стороне костра тихо вздохнул, что-то у него в горле щёлкнуло, поднялся, отряхнул колено. Посмотрел сначала на Арта, потом на меня.
— Хватит сидеть. Кто на второй смене — спать. Кто ранен — к огню. Рейланд, ты тоже ложись. Завтра дорога не станет мягче.
Поднимался я медленно. Арт остался сидеть на месте, глядя в угли. Хотел сказать ему что-то и не нашёл. Я кивнул, он мне ответил, не поднимая головы.
Лёг я у третьей повозки, под бортом, чтобы между мной и склоном было хотя бы дерево. Копьё положил вдоль ноги, мешок — под голову. Накидку белую на ночь не надевал.
Закрыл глаза и старался провалиться в сон, но не получалось. Мысли снова и снова крутились в голове, не давая мне расслабиться. Не ожидал, что моё первое задание столько всего принесёт, а ведь это лишь только начало.
Секта… Слово оседало внутри, как-то плохо. До этого я слышал его только от Эстера и Севры, и звучало оно как название чего-то далёкого. Теперь оно вдруг легло рядом с руинами и деревнями.
Вмятина в груди отозвалась. Я повернулся на бок, его дёрнуло швом, и нытьё прошло. Прокручивал в голове последние месяцы и искал опасности о которых я мог не подумать, но они существовали.
Не додумывал. Усталость накрывала плотно. Дотянулся до копья, положил ладонь на древко и заснул.
* * *
Проснулся не от звука, а от боли. Вмятина горела изнутри так, словно туда вставили тонкий металлический крюк и медленно тянули его наружу. Попробовал выдохнуть и сглотнуть, не получилось ни то, ни другое.
Глаза открылись сразу. Увидел низкий угол борта, край тента над головой, кусок неба между ним и дугой обода. Угли почти прогорели. Где-то на грани слуха слышалось ровное дыхание спящих.
Дёрнулся и у меня не вышло. Язык лежал во рту тяжёлый. Горло не давало звука. Грудь поднималась мелкими толчками, и каждый из них дёргал вмятину.
Та фляга, что мне дали… отравили? Арт или другие охранники решили от меня избавиться? Почему? Я видел слишком многое или это из-за груза?
Попробовал ещё раз двинуться. Кисть. Локоть. Колено. Глаза работали, веки тоже, но и они шли вязко. Что происходит? Не чувствую рядом никого нового, все источники на своих местах.
Над моей головой по дуге обода прошла тень. Кто-то стоял рядом.
Лица я не разглядел, угол не давал. Видел только нижний край тёмного рукава, тонкую полоску шнура на запястье и пальцы. Запах… я чувствую сухую траву и что-то металлическое.
Силуэт нагнулся. Прохладные пальцы тронули мне горло сбоку, где жилка. Подержали пульсацию. Двинулись выше, к челюсти, легонько повернули мою голову, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Очнулся. — Голос прозвучал тихий и спокойный. — Рано ты.
Снова попытался закричать, но даже сипа не вышло. Зерно… зерно никак не реагирует, его словно нет. Паника поползла от живота и выше.
— Хорошо. Значит, сосуд крепче, чем я думал.
Сосуд? Слово прозвучало и от него повеяло холодом.
Он наклонился ниже, и я увидел его половину — нижнюю. Подбородок гладкий, без щетины. Тонкая полоска тёмной ткани на нижней части лица натянута неплотно. Тридцать или около того.
Дальше он перестал смотреть на меня. Он работал. Подвёл ладонь мне под спину, вторую — под колени, поднял аккуратно, не задев ни плечо, ни левый бок, где стежки. Мысленно отметил, что он даже знает, где у меня рана.
Над моей головой поплыло небо и луны. Край тента ушёл вверх. Я увидел Гарека, лежащего у самого костра, лицом вниз. Дрока, привалившегося спиной к колесу первой повозки, с топором между колен. Арта, скорчившегося у ручья. Все спали. Никто не охранял. Тот, кто должен был стоять, уже лежал где-то за повозкой. Я не мог повернуть голову и проверить. От этого стало только хуже.
Шалх… Шалх! Шалх!!!
Глазами искал Эрхарда. Не нашёл. Мужик, что нёс меня, повернулся, и спящий лагерь отодвинулся вбок и назад. Двигался он ровным шагом и никуда не торопился, даже не оглядывался. Это говорит о том, что он уверен, погони не будет. Либо след закрыл, либо охранников за угрозу не считает.
Я приказал себе считать.