Гладиатор

— Ite, — сказал он.

«Идти».

Колонна двинулась по дороге.

Путеол выпускал нас через узкую улицу между складами. Стены там были сырые, будто находились в вечной тени. В воздухе там стоял запах извести примешавшийся к рыбному смраду. Мы прошли по мокрой мостовой, скользкой рядом со сточной канавой. На углу мальчишка продавал хлеб с лотка — кричал без умолку. На нас он даже не взглянул: для него мы не выглядели потенциальными покупателями.

Улица вывела нас к городским воротам. Там было светлее, просторнее. У ворот стояли стражники с копьями в руках. Они взглянули на нас равнодушно. Колонны пленников они, наверняка, видели каждый день. Путеол был перевалочным пунктом: сюда приходили суда, здесь разгружали товар — живой и неживой — и отправляли его дальше. Сегодня у стражников был обычный рабочий день.

Мы вышли за ворота.

Запах гарума остался позади. Впереди нас было небо: без мачт и крыш складов. Дорога уходила через поля: ровная, выложенная камнем. Дальше виднелись серые и жёлтые холмы.

На холме справа я заметил арки. Не сразу понял, что это. Потом дошло: акведук. Невысокий, в три яруса. Он тянулся от холмов к городу. Камень на нём подогнан плотно, швы между кладкой почти незаметны. Я прикинул уклон на глаз: градуса полтора, не больше. Но и не меньше. Иначе вода по нему не пойдёт. Подумал, что инженер, который это строил, очень точно посчитал высотные отметки даже без привычных для меня инструментов: без нивелира, без лазерного дальномера, имея только воду в трубке, да отвес.

За воротами начиналась Via Campana — так назвал эту дорогу Рудольф.

До Капуи, как говорил Рудольф, день пути.