Гладиатор

Он рассказывал долго. Воткнул жердь в песок — теперь говорил на латыни и махал руками. Одно и то же слово повторял чаще других. Говорил его с особым удовольствием, словно рассказывал мне об очень приятном и родном. Свёл ладони — изобразил чашу, поднёс их ко рту — показал, что пьёт. Опустил руку вниз, почти к своему колену: будто показал мне чей-то рост. Снова улыбнулся. Дакс говорил и говорил — я стоял рядом с ним и слушал.

Подумал о том, что так долго Дакс не болтал ни разу за всё время нашего знакомства.

Мы ушли в камеру, когда небо стало почти чёрным — его черноту нарушали только звёзды, похожие на проколы иглой в чёрной ткани.

Дакс сразу лёг лицом к стене. Я завалился на спину, уставился в потолок. Слушал привычные звуки: шаги охранника, кашель за стеной и голоса Капуи.

Дакс пару минут поскрипел шнурком от амулета и уснул.

«Четыре дня», — напомнил я сам себе. Встал и приступил к тренировкам: к отработке движений без оружия. Высплюсь в другой день — если выживу.

Как сказал великий Брюс Ли, лучше отработать один удар десять тысяч раз, чем десять тысяч ударов по одному разу. На отработку десяти тысяч ударов у меня времени точно не осталось. Мне бы один удар отработать… хотя бы тысячу раз.

Утро. Бранд уже ушёл. Небо над стеной слегка порозовело: рассвет. У ворот зевал охранник. Я колотил по столбу — правой, бил в обход воображаемого щита. Дакс явился с жердью в руках: с той же — от навеса. Я заметил: древесина на жерди уже блестела там, где он по утрам и по вечерам натирал её ладонями.

Дакс встал к своему столбу. Упёр жердь в землю, перехватил древко обеими руками, отвёл назад.

Бух.

Шагнул вперёд.

Я опустил меч, наблюдал.

Бух. Бух. Бух.

Дакс сделал хват уже — на ладонь. Ударил ещё три раза. Шагнул к столбу.

Ещё три удара. Шаг.

На четвёртой серии он едва не упёрся животом в столб. Отступил. Глубоко вдохнул. Отсчитал назад пять шагов — встал туда, откуда начал. Выпрямился.

Бух. Бух. Бух.

Шаг.

Я хмыкнул, дёрнул головой. Поднял меч и тоже нанёс удар — чиркнул деревянным клинком по кромке щита… который сейчас прикрывал столб лишь в моём воображении.

Бух.

После завтрака я получил оружие. Натянул поножи, затянул манику, надел шлем. Взял щит и сику.

Бранд повесил передо мной на палус всё ту же плетёнку — ивняк под посечённой кожей — и показал пальцем за её край.

Я ударил. Жало сики обошло кромку и вошло в дерево на палец ниже зарубки.

Ещё удар. В зарубку.

Ещё.

Бранд двинулся вдоль ряда.

Галл хакнул, переставил ногу и обернулся — Бранд уже стоял у его столба. Бранд поднял галлу локоть, пошёл дальше.

Постоял около южанина. Тот молотил деревяшкой размашисто, от плеча. Бранд поймал его запястье на замахе, довернул кисть, отпустил.

Подошёл к Даксу.

Дакс работал копьём. Три укола — шаг. Три укола — шаг. Смена хвата. Три укола — шаг. Сблизился со столбом и ударил его почти без замаха. Наконечник копья лишь чиркнул по дереву.

Бранд наблюдал.

Я ударил. В зарубку. Ещё раз — в зарубку.

Краем глаза я смотрел на то, как Дакс сделал новый заход к столбу: увеличил дистанцию.

Бранд не сошёл с места.

Я опустил щит.

Перед третьим заходом Дакса, Бранд взялся рукой за древко капья. Дакс замер от неожиданности. Бранд снял его правую ладонь с середины древка и переставил к ближе торцу. Левую он отвёл вперёд. Накрыл обе руки Дакса своими ладонями. Подержал — словно припечатал их к древку навечно. Отпустил.

Дакс растерянно моргнул. Кивнул. Поднял копьё и снова шагнул к столбу.

Бранд обошёл его со спины, взял древко у торца — и потянул.

Дакс попятился. Шаг. Ещё шаг. На третьем шаге он придержал древко — Бранд потянул сильнее, и Дакс отошёл ещё.

Бранд отпустил.

Дакс качнул копьё вперёд. Жало достало до зарубки. Едва-едва.

Бранд прочертил носком сандалии борозду на песке. За пятками Дакса, перпендикулярно той линии, по какой Дакс сближался с палусом. Поднял руку, показал Даксу палец.

— Parsimonia, — сказал он.

«Экономь силы», — мысленно перевёл я.

Бранд ткнул носком в борозду.

— Spatium.

«Соблюдай дистанцию».

Бранд прошёл к столбу, приложил к зарубке два пальца.

— Punctum.

«Бей точно в цель».

Бранд отошёл, встал сбоку от Дакса.

Скомандовал:

— Incipias.

«Приступай».

Дакс ударил. Наконечник копья вошёл в зарубку. Дакс шагнул вперёд. Бранд положил ему ладонь на грудь и оттолкнул. Дакс вернулся к черте, поставил за неё пятки.

— Iterum.

«Снова».

Дакс ударил. Отдёрнул копьё, вернул пятку за черту. Подновил борозду сандалией.

— Iterum, — повторил Бранд.

Укол — Дакс вернулся за черту.

— Iterum.

Ещё укол.

Я продолжил занятие — но подсчитывал не свои удары, а уколы Дакса. Досчитал до сорока. Бранд всё ещё стоял у палуса Дакса.

До восьмидесяти.

Бранд стоял.

До ста.

У кухни загремели черпаком по краю котла.

Бранд отошёл от Дакса и двинулся вдоль ряда. На моём палусе он перевесил плетёнку на ладонь ниже. Показал пальцем за её край.

Я ударил. Жало вошло под кромку.

Бранд кивнул, ушёл.

Я снова нанёс удар — точно в цель. Невольно подумал о том, что правая рука работала всё лучше. Не обгонит ли она в своём развитии левую?

В полдень я пил у колодца — у меня за спиной металлический наконечник копья врезался в древесину палуса.

Ко мне подошёл Рудольф — набирал воду в бурдюк. Он посмотрел через двор на открытую настежь дверь лазарета.

— Кончился рыжий, — сказал Рудольф.

Затянул горло бурдюка узлом.

Добавил:

— Под утро.

Он поднял бурдюк, и будто бы прикинул его вес.

— Считай сам, Арн. Рана на мунусе. Восемь дней в лазарете — лежал, ел, гнил. Травы на него перевели, лён, уксус — всё впустую. И ни единой монеты назад.

Рудольф потёр ноготь.

— За убитого на мунусе платят школе полную цену. А этот не убит на песке. Рыжий сдох на соломе, задаром.

Он глянул на открытую дверь.

— Лучше бы на песке. Куда как выгоднее.

Рудольф закинул бурдюк на плечо и пошёл к воротам.

Я снова приложился губами к ковшу с водой. Услышал у себя за спиной голос Дакса.

Дакс повторял вслух, точно заклинания:

— Parsimonia.

Шорох подошв по песку.

— Spatium.

Тишина.

— Punctum.

Вода потекла у меня по подбородку, за ворот туники.

— Iterum.

Стук. Шорох.