Гладиатор

Я посмотрел на двор — больше не безлюдный. Двое бойцов появились из дома и уселись у дальней стены, разговаривали вполголоса. Появился во дворе и темнокожий — тот, с несимметричными руками. Он подошёл к колодцу, зачерпнул из ведра ковш воды.

— Видишь его?

Рудольф кивнул в сторону темнокожего.

— Это Нумид. Нумидиец — из Северной Африки. Он здесь уже почти год. Тренируется всегда один. Ест тоже один. Ни с кем не разговаривает.

— Откуда ты знаешь его имя?

— Спросил у повара. Повар много чего знают.

Рудольф потёр ноготь.

— Я семь лет возил товар по Via Campana. Знал людусы снаружи, как клиент. Знаю, как устроена система. Первые три месяца — самые трудные. Те, кто проходит эти три месяца, обычно доживают до арены. Те, кто разговаривает меньше, чем слушает, — выживают чаще.

Я усмехнулся.

Спросил:

— А сам ты, Рудольф? Тоже слушаешь больше, чем говоришь?

Рудольф улыбнулся.

— Я — другое. Я не боец. Я бываю и по ту сторону.

Он указал на ворота.

Выдержал паузу.

— Арн, есть и ещё кое-что, что тебе стоило бы…

Рудольф замолчал. Посреди фразы — будто подошёл к некому краю, взглянул вниз… и отступил. Я заметил: его большой палец замер на ногте указательного. Рудольф словно решал: продолжить рассказ или нет.

— Ладно, — сказал он. — Это пока неважно. У тебя сейчас одна задача: дожить до первого боя и победить в нём.

Я посмотрел на Рудольфа. Отметил: взгляд у него спокойный. Его глаза смотрели на меня внимательно и будто бы задумчиво. О прерванном на полуслове рассказе он точно уже позабыл.

Я кивнул.

Рудольф встал, отряхнул тунику. Посмотрел на меня сверху вниз.

— Тренируйся, Арн, — сказал он. — Всё остальное — потом.

Рудольф развернулся и пошёл к воротам. Охранник пропустил его — Рудольф жил в другом крыле. Вольный агент.

Я посмотрел ему вслед.

Флейта за стеной замолчала. Небо над Капуей уже стало тёмно-серым.

В камере я встретил Дакса. Тот сидел на тюфяке и перематывал обмотку на запястье: тонкую полоску ткани, стёртую местами до толщины отдельных нитей. Когда я вошёл — Дакс поднял глаза. Кивнул. Снова опустил взгляд.

Я уселся на свой тюфяк.

Охранник задвинул засов. Привычный звук: брус чиркнул по пазам.

— Aqua? — спросил Дакс.

Не поднял голову. Но указал рукой на стоявший у стены ковш.

Я взял ковш, сделал глоток.

Ответил:

— Gratias.

Не уверен, что правильно произнёс это слово. Услышал его вчера: один из ветеранов сказал так повару у котла. «Спасибо» — контекст я понял.

Дакс чуть кивнул. Лёг. Тут же повернулся лицом к стене. Прижал к груди кулак со шнурком.

Я тоже улёгся. Отметил, что серая полоска окна потускнела. Прислушался: за стеной шумела Капуя — скрипели колёса повозок, голосили торговцы, смеялись прохожие. Город засыпал позже, чем людус.

Мышцы привычно постанывали. Это была тупая боль, к которой я уже почти адаптировался: усталость после тренировки. Знакомое чувство — такое со мной случалось и раньше: на боксе.

Дакс задышал ровнее. Уснул? Шнурок в его руке уже не скрипел.

Я закрыл глаза. Считал вдохи.

Один. Два. Три.

Ворота людуса — уже заперты. Четыре. Охранник сделал пять шагов по двору — потом повернул обратно. Пять. Треск насекомых за окном. Шесть. Тридцать лет до свободы… или меньше? Семь.

Правая рука слабее. Восемь. Левая работает лучше правой, но неуверенно. Девять. Старик меня заметил. Десять. Флейта замолчала. Одиннадцать.

Двенадцать.

Я сжал левый кулак, разжал. Пальцы слушались.

«Завтра начну тренировать левую».