Гладиатор

Глава 6

После завтрака я вслед за другими бойцами вышел во двор. Солнце уже поднялось над стеной на ладонь. Песок под ногами был холодный — не прогрелся. Я подошёл ко входу в своё крыло и остановился. Задумался. Вчера меня водил охранник: от двери к двери, от комнаты к комнате. Сейчас охранник стоял у ворот со скрещёнными руками и на меня не смотрел. Второй охранник сидел на скамье у крыла с кухней. Бойцы тренировались. Я бездельничал.

Старик появился справа — неожиданно: я не услышал его шагов. Невысокий, жилистый. На вид ему было лет шестьдесят — не старый, на мой взгляд. Но рядом с молодыми бойцами он выглядел именно стариком. Его коротко остриженные седые волосы блестели на солнце, лицо расчерчено глубокими морщинами.

Старик остановился в двух шагах от меня. Осмотрел меня с ног до головы. Так мастер смотрит на заготовку: на материал, с которым ему предстояло поработать. Протянул мне деревянный меч. Тяжёлый. Моя рука просела под весом тренировочного оружия. Я взглянул на меч. Грубо обработанная древесина, рукоять обмотана кожей, потемневшей от чужих ладоней.

Я взвесил меч в руке. Тренировочный перегруз: логика та же, что и в боксёрских утяжелителях. Кравцов, мой тренер, обычно тоже давал утяжелённые перчатки — новичкам, в первый год тренировок.

Старик пошёл к крайнему свободному палусу. Я пошёл за ним (с деревянным мечом в руке). Старик остановился перед столбом, принял стойку — левая нога впереди, правая рука у плеча — и обозначил удар пустой рукой. Одно движение, скупое и точное. Он посмотрел на меня и указал на палус. Я встал перед столбом, расставил ноги. Поднял меч к плечу — к правому, как он показал. Ударил.

Меч врезался в столб. Удар пришёлся криво — рукоять провернулась в моей ладони, и отдача прошла по руке от запястья до локтя. Я стиснул зубы, снова перехватил рукоять. Ударил по палусу: уже увереннее, но рукоять меча всё равно пока ёрзала. Мои ладони были в старых мозолях (от топора или от копья?). Рукоять меча ложилась на них «неправильно»: натирала кожу в других местах, между старыми мозолями.

Третий удар. Кожу на правой ладони будто обожгло огнём — это лопнула свежая мозоль. Я стиснул челюсти, скрипнул зубами.

Ударил.

Отдача.

Снова удар.

Старик стоял у меня за спиной, наблюдал. Я чувствовал его взгляд на своём затылке. Седьмой удар. Восьмой. Перед девятым ударом старик шагнул вперёд и прикоснулся к моему локтю: повернул его под другим углом. Сделал только одно движение. Затем он убрал руку и отошёл.

Я ударил. На этот раз точнее. Почти не ощутил отдачу. Обернулся — старика уже не было рядом. Он ушёл к другому палусу, к другому бойцу. Я остался перед столбом в одиночестве.

Сжал рукоять. Снова ударил. И ещё. Нахмурился. Потому что ритм ударов явно не складывался. Я чувствовал, что удары шли неровно, с разной силой, под разными углами. Не так, как у других. Вокруг меня деревянные мечи стучали по столбам ровно и уверенно. Палусы стойко принимали удары. Бойцы дышали в такт движениям, работали уверенно и сосредоточенно.

Песок скрипел под их ногами. За стеной звенела кузница. Два ритма, и оба не мои. Я сейчас был худшим бойцом во дворе. Хотя мышцы слушались, руки двигались быстро. Но между намерением и ударом вклинивалась пауза — доля секунды, в которую разум перехватывал управление и вносил поправку. Каждая поправка делала движения только хуже. Привычка думать перед действием сейчас только мешала моим рукам.

Я сделал паузу, опустил меч, огляделся.

Рядом со мной (у соседнего палуса) работал темнокожий боец — молодой, сухощавый, жилистый. Я проследил за его действиями. Отметил: его правая рука двигалась заметно быстрее левой. Удар правой — резкий, точный, перехват — и левая рука выходила с задержкой в долю секунды. Несимметричность. Темнокожий боец закончил серию и посмотрел на меня. Без особого интереса. Тут же отвернулся, продолжил тренировку.

У крайнего палуса (того, что стоял ниже остальных и был вкопан глубже других) работал ветеран. Он бил мощною. Наносил удар в две секунды. Тогда как другие стучали по столбу каждую секунду. Каждый его удар ложился в одну точку. Дерево в месте контакта посветлело — сотни ударов обнажили свежую древесину под потемневшей коркой. Ветеран завершил очередную серию, опустил меч и замер. Он постоял неподвижно секунду, две, три. Будто выполнял ритуал.

Резко развернулся и пошёл к дому.

Я продолжил тренировку.

Ладони горели. Я отпустил меч, поставил его на землю, прислонил к столбу. С трудом разогнул пальцы.

Пошёл к колодцу.

Ведро стояло на краю каменного сруба, деревянное, отполированное по краям руками. Я опустил его в колодец. Взглянул на выложенную камнем яму с тёмной водой — та находилась рядом с колодцем. У края ямы заметил крупную рыбу. Она замерла на месте, будто тоже устала после работы у палуса. Я усмехнулся. Поставил наполненное водой ведро на каменный край колодца.

Снова огляделся. Мазнул взглядом по деревянной скамье, по утрамбованной множеством ног земле. Нашёл деревянный ковш. Я зачерпнул воды и сделал три больших жадных глотка. Вода холодная, с привкусом камня. Первая нормальная вода за два дня: свежая, не тёплая. Я пил долго. Вода стекала по подбородку на тунику. Одежда на солнце высохнет быстро.

Я вздохнул, вернул ковш на скамью. Посмотрел вниз. Ведро было заполнено почти до краёв (выпил я относительно немного). На поверхность воды сбоку светило солнце. На тёмной зеркальной поверхности я увидел… лицо.

Чужое.

Узкий подбородок, скулы резче, чем привычно. Волосы светло-русые, спутанные, падали на лоб. Нос прямой, тонкий. Чётко очерченные брови. У Виктора Савельева глаза были карими — из ведра на меня смотрели светлые.

Я наклонился. Присмотрелся. Разглядел шрам на правом виске — тонкий, белый, старый. Ещё тогда, в трюме, в первую ночь, я нащупал его пальцами. Теперь увидел его в отражении.

Молодой мужчина. Из воды на меня смотрел мужчина лет двадцати. Лицо без морщин, кожа обветренная, загорелая — лицо человека, который много времени проводил на воздухе и не знал ни кабинета, ни бессонницы.

Уже четыре дня моё сознание находилось в этом теле. Я трогал руки, щупал мышцы, натыкался на шрамы. Знал, что тело молодое. Но лицо увидел только сейчас. Ветер всколыхнул поверхность воды. Чуть исказил отражение… моё.

Я выпрямился и отвернулся от ведра.

Вздохнул, тряхнул головой.

Вернулся к палусу, подобрал меч.