Страница 59 из 73
Мотор принимает первое движение ровно. Второе — с тяжёлым провалом, от которого у меня внутри всё падает раньше стрелки. Потом подхватывает.
Ручка дрожит в ладони. Приборная доска размывается по краям. Винт грызёт воздух, и грохот перестаёт быть звуком — входит в зубы, в грудную кость, в больное колено.
Полный газ.
Машину ведёт вправо.
Левая нога давит педаль. Сначала легко, потом всей тяжестью. Педаль уходит до упора. Правый край полосы перестаёт приближаться, но не отходит. Компенсации хватает ровно настолько, чтобы не проигрывать.
Первый бетонный осколок проносится под крылом.
Вторая воронка идёт слева.
Швы борта дрожат мелко, а мотор — крупно. Два удара сливаются в гул, после них прячется пустота, потом приходит третий. Я узнаю этот ритм на полном режиме и уже не могу спросить Трофимова, слышит ли он то же.
Скорость растёт.
Грунт бьёт в шасси снизу. Каждый удар проходит через кресло и позвоночник. Хвост делается легче. Руль начинает брать воздух, левая педаль оживает под сапогом, и на одно мгновение мне кажется, что теперь её хватит.
Обороты стоят у предела. Или уже за ним. Стрелку трясёт, и я выбираю то её положение, которое хочу видеть.
Вибрация собирается в один ровный гул.
Я знаю этот гул.
Так звучит мотор перед отрывом.
Так же он звучит перед тем, как внутри отпускает металл.
Различить можно через три секунды.
Первая уже идёт.
Шасси ещё на земле — я слышу частый дробный удар. Или это уже мотор, а земля отпустила. Ручка становится легче. Нос поднимается на палец. В зеркале лица экипажа неподвижны, и на земле Гордеев не отводит глаз, хотя я его уже не вижу.
Вторая секунда начинается раньше, чем я успеваю досчитать первую.
Я тяну ручку на себя.
И мотор решает.