Страница 74 из 98
Мы с ней не сказать, что стали подругами, но и из дворца она нас со Снежаной не попросила. Возможно, потому что Евгений рассказал ей правду (хотя я не была в этом уверена) о том, кто на самом деле помог Матвею. А может быть, ей стало все равно. Как бы там ни было, подругами мы не стали, не откровенничали и вечера за чаем не проводили. Но даже если Евгений поделился моей тайной, от нее это дальше не пошло.
— Здравствуй, – ответила я.
Язык не поворачивался назвать это утро добрым.
Мы вместе сели в карету, Евгению, Вениамину и прочим сопровождающим выделили свой экипаж. Как и некоторым слугам, и семьям пострадавших: они ехали как свидетели.
Мы тронулись.
Сегодня это были обычные экипажи, запряженные лошадьми, да и не было надобности в скоростных каретах в городе. Анна на удивление спокойно смотрела в окно, и я поразилась тому, как она выглядит. Либо это была маска спокойствия, с которой я была знакома не понаслышке, либо.. ей было все равно? Но в это верилось с трудом. Нельзя быть столь безразличной к тому, с кем провела столько лет, с кем делила постель, от кого родила детей.
— Как сегодня Матвей? – спросила я, чтобы не сходить с ума от волнения всю дорогу.
— Уже значительно лучше, – отозвалась она. – Со следующей недели ему разрешат гулять.
— Я рада, – искренне произнесла я.
Анна пристально на меня посмотрела.
— Спасибо.
Значит, все-таки рассказал. В том, что этих двоих связывает нечто большее, чем просто знакомство жены Верховного и его главного пика, я уже поняла.
Я улыбнулась. Мне было сложно с ней разговаривать: в отличие от той же Катерины, которая не скрывала ненависти ко мне и с радостью меня бы уничтожила, Анна никогда не причиняла мне зла. В какой-то степени я чувствовала вину перед ней.
— Я надеюсь, что измерения сегодня будут в норме, – произнесла я.
— Вряд ли это что-то изменит.
— Прости? – я посмотрела на нее.
— Даже если сейчас измерения будут в норме, это не отменяет того что было.
Она ему не верит, поняла я. Анна ему не верит. Считает, что он все это провернул ради сохранения власти. Как можно быть такой слепой?!
— Богдан никогда бы так не поступил, – произнесла я.
Как выяснилось, зря.
— Ты, разумеется, лучше всех его знаешь.
— А полагалось бы тебе, как жене! – не осталась в долгу я.
— Куда уж нам, простым женам, – язвительно заявила она.
Я испытала совершенно ненормальное желание схватить ее за волосы и высунуть Анну в окно из кареты. Пусть охладится с ветерком!
Вместо этого я просто произнесла:
— Богдан никогда бы так не поступил, и дело не в том, кто здесь жена, и кто лучше его знает. Это против его природы, мне странно думать, что, будучи столько лет рядом с ним, ты этого не поняла.
— Он чуть не убил моего сына! – заявила она.
— Он спас твоего сына! Будь на его месте кто угодно другой, Матвей был бы мертв!
— Это всего лишь твои домыслы, Алина, – холодно произнесла она.
— Я там была. Я все видела.
— Ты видела только то, что хочешь видеть, и это нормально для влюбленной женщины.
— Погоди, – произнесла я. – Погоди, ты хочешь сказать, что будешь свидетельствовать против него?!
— Не против. Но и в его пользу не буду. Ты не бестиар, Алина, и, что бы там за магия не текла в твоей крови, ты не понимаешь опасности Бездны. Если бестиар не способен с ней справиться, он – угроза.
— Высший, – я покачала головой. А потом отвернулась: – Ты мне казалась умнее.
— Прости, что разочаровала. Но если бы на месте Матвея была Снежана, ты бы пожалела о своих словах!
— Надо было оставить тебя кипятиться в монастыре, – выдохнула я. – Там тебе самое место с твоей тошнотворной правильной праведностью!
Анна возмущенно вздохнула, но, поскольку я к ней так и не повернулась, продолжать разговор не стала. Да и смысл было его продолжать? Тем более что мы уже приехали.
Здание Верховного суда располагалось в нескольких кварталах от дворца, в самом центре Талминбурга, его окна выходили на узенькую улочку, которую сегодня полностью расчистили для наших экипажей. Высокое, трехэтажное, блекло-зеленого цвета, с резными барельефами, оно растянулось почти на целый квартал.
Анна вышла из кареты первой, едва спустили подножку. Я последовала за ней, чтобы в один миг замереть. Чуть поодаль, впереди, стоял экипаж Михаила. И он сам, в окружении своих сопровождающих.