Страница 61 из 98
Глава 30
Алина
— Как так получилось, Алина? – Голос Михаила вспорол воцарившуюся ненадолго напряженную тишину.
— Дай им отдохнуть, – Богдан повернулся к дяде, заслоняя нас собой.
— Им? Мне бы очень хотелось понять, как так получилось, что у девицы-селянки изначальная магия, о которой никто не слышал веками. Тысячелетиями.
— Ты сможешь с этим разобраться позже, – холодно произнес Богдан. – Но для начала советую проявлять больше уважения к Алине. Она теперь свободная женщина.
Что?!
Я не успела как следует осознать эту мысль, потому что Михаил шагнул к нам.
— Я подписывал бумаги, когда не знал о ее способностях.
— Но ты их уже подписал.
Мне пришлось чуть сдвинуться, прижимая к себе ничего не понимающую дочь. Сейчас я уже пожалела, что сделала это: лицо Михаила исказилось от ненависти, он сжал зубы с такой силой, что по ощущениям, они должны были раскрошиться.
— Вот, значит, как ты чтишь наше соглашение, племянничек. Ты знал обо всем заранее. Ты меня обманул.
— Я не знал. Не был уверен точно, – все так же холодно произнес Богдан. – Но дела это не меняет. С магией или без, Алина свободная женщина, и она на моей территории. Уходи.
Михаил потемнел. Раньше я представляла Бездну как черную, непроглядную ночь, из которой лезут смертоносные твари, способные уничтожить наш мир своими когтями, дыханием, яростью. Но сейчас увидела ее в одном-единственном бестиаре, средоточием этого всего. Злой разрушительной мощью. Чернее самого черного омута.
— Она, может быть, и свободная женщина, но у нее есть кое-что мое. Эта девочка моя дочь, Богдан.
— По закону ребенок до семи лет обретает свободу вместе с матерью.
— По закону да, – Михаил улыбнулся. Очень недобро. – Если только этот ребенок не принадлежит Верховному. Я заберу свою дочь, Богдан, и ты мне не помешаешь.
— Она не твоя.
— А вот это тебе еще придется доказать, – почти прорычал Михаил, рывком шагая к нам.
Снежана пискнула и прижалась ко мне, но Богдан шагнул ему наперерез. Если бы Михаил не остановился, они бы врезались друг в друга.
— Тебе я ничего не собираюсь доказывать. Снежана – моя дочь, и поверить в то, что она твоя, ты мог исключительно благодаря собственному честолюбию.
— И умению твоей девки лгать, – процедил Михаил. – Не так ли?
Его взгляд метнулся ко мне, и он был таким, что Снежана в меня испуганно вжалась. Побелела чуть ли не до состояния только что выпавшего снега и задрожала.
— Что ж. Ты пожалеешь о том, что вздумала играть со мной в игры, Алина. И ты тоже очень пожалеешь, племянник. Я предлагал тебе мир и возможность защитить своих людей.
— Ты предлагал мне в ровной степени то же, что я предлагал тебе. Лазовия должна быть едина.
— Ты об этом не думал, когда принимал власть и давал присягу в Талминбурге, не так ли?
Меня саму затрясло то ли от мощи, заклубившейся в комнате. То ли от того, что я никогда не использовала свою магию так, не раскрывала ее настолько, не заходила на такую глубину.
— Я думал о том, что Лазовии нужен сильнейший. И если бы я не желал спокойствия и благополучия всем ее людям и бестиарам, она бы утонула в крови и гражданской войне еще в тот день, когда ты не смог ее защитить.
В одно мгновение мне показалось, что Михаил бросится на него, но он лишь вонзил в него ненавидящий взгляд.
— Как я уже сказал, – процедил он, – ты пожалеешь. Об этом дне, о том, что встал на моем пути. И о том, что твоя девка вздумала играть со мной в игры.
Он вышел столь же стремительно, сколь некоторое время назад на нас напирал. Только сейчас Снежана разжала пальчики, глядя на Богдана. Я же поняла, что только лишь сейчас выдохнула. Надолго ли?
Мне хотелось остаться с дочерью, но еще я понимала, что нам с Богданом надо поговорить. Жизненно необходимо.
После всего, что он сделал (как ему вообще удалось договориться с Михаилом о свободе для меня?), после того, что мы наговорили друг другу. После того, что я узнала о своей магии.
Я не знала, что будет дальше, просто не представляла, знала только одно: случись мне снова принять такое решение, я бы шагнула за своей дочерью в сон, не задумываясь. В самые глубины магии, о которой не имела ни малейшего понятия.. Хотя теперь уже имела.
Как так получилось, что я родилась с изначальной магией?
Откуда у меня такая сила?
Гадать можно было до бесконечности, но я не собиралась гадать. Возможно, Богдан поможет мне в этом разобраться, а если даже и нет, я сама выясню. Для начала поеду к отцу, поговорю с ним, а после.. после будет видно.
— А ты правда мой папа?
Вопрос дочери мало того что выдернул меня из мыслей про магию, так еще и вернул в реальность. Хорошо так вернул, если не сказать, приложил.
— Правда, – Богдан опустился на край кровати рядом с нами.
— А как так получилось? Мама сказала, что вы с ней наделали ошибок. Но до этого вы не делали ошибок, да? Потому что получилась я?
Богдан плотно сжал губы, чтобы не рассмеяться.
— Твоя мама права, – произнес он. – Но не совсем. Потому что ошибки преимущественно совершал я. Например, когда решил уехать и оставить ее одну.
— Она сказала, что вы наговорили друг другу жестоких слов.
— Жестокие слова – не оправдание. Ничто не является оправданием, если ты оставляешь того, кого любишь.
Мое сердце пропустило удар. Мне вдруг стало сначала очень горячо, потом очень холодно, а потом снова бросило в жар. Захотелось закричать: «Почему ты не сказал мне этого раньше?! Почему не сказал тогда?!» – но при дочери я не могла, да и что бы это изменило сейчас.
Прошлое.
Как часто мне хотелось туда вернуться, сказать Богдану все как есть, посмотреть на его реакцию.. просто узнать – а сможет ли он так же легко уйти, как ушел. Недавно он подтвердил, что сможет, но мы никогда не знаем, как могли бы поступить, как поступили бы, если бы что-то знали.
— Тогда почему ты ее оставил?
— Потому что тогда я еще не знал, что люблю. Я привык к тому, что с детства у меня было все, и твоя мама.. она стала для меня очередным подарком судьбы, который я, увы, не смог разглядеть сразу. Теперь мне остается только надеяться на то, что и ты, и она, сможете меня простить.
— Богдан, замолчи, – вырвалось у меня.
Он перевел на меня пристальный взгляд.
— Не при Снежане. Пожалуйста. Не делай этого. Не делай это так.
— Я всего лишь сказал Снежане правду, – Богдан не отвел взгляд. – Наш с тобой разговор еще впереди, но я хочу, чтобы наша дочь знала о моих чувствах. Если тебе есть, что сказать о своих, я не против, чтобы ты сказала это при ней.