Страница 54 из 98
— Я не понимала до конца, как работает моя магия, поэтому перестала пытаться. Если честно, я и сейчас до конца всего не понимаю. Вот только.. не может же работать все, кроме просьбы о моей вольной? Я не представляю, с чем это связано, но, возможно, у Михаила такое яростное нежелание меня отпускать, что повлиять на это не может даже магия.
— Бред.
— Может быть и бред! – разозлилась я. – Но ты сам понимаешь, что врать тебе я бы не стала.
— Я в этом уже не так уверен, Алина. Ты солгала мне о Снежане и ты продолжаешь врать Михаилу. Врать о том, что ты на его стороне – иначе бы он не говорил сегодня со мной с таким превосходством.
Я на мгновение замерла.
— Замечательно. Теперь ты обвиняешь меня во лжи?
— Не обвиняю. Констатирую факт. Ты даже мне предложила лгать, потому что ложь стала постоянной спутницей в твоей жизни. Та Алина, которую я знал, никогда бы такого не предложила. Мне!
От таких слов стало очень горько. И больно.
— Ту Алину ты бросил одну, Богдан! Выбрав себе в спутницы жизни Анну.
— Разумеется, во всем виноват я. Я уехал исключительно потому, что ты ничего не сказала мне о своей беременности.
— А если бы сказала – повез бы меня с собой? В качестве кого? Кем я была бы при тебе и при твоей жене? Или ты бы передумал жениться?
Я смотрела ему в глаза, надеясь, что он скажет «да». В глубине души я всегда на это надеялась, хотя знала, что это просто-напросто невозможно. И все-таки крохотная искорка надежды всегда жила во мне, та самая, что меняет все. Та самая, что позволяет верить, несмотря ни на что. Так уж мы, люди, устроены: даже видя, что происходит, все равно продолжаем надеяться на лучшее.
— Нет. Не передумал бы.
Я развела руками.
— Но ты бы была при мне!
— А я не хочу быть при тебе! – воскликнула я. – Я не хочу быть ни при ком! Я хочу быть свободной, я хочу выбирать сама. Я хочу быть с мужчиной, который меня уважает и ценит, который выбирает меня и заявляет об этом всему миру открыто!
— Ну прости, что не оправдал твоих ожиданий, Алина, – процедил он. – Прости, что выбрал исполнить долг чести старому другу отца и не бросить женщину в беде.
— Да плевать мне на твой долг чести! – взвилась я. – Ты был нужен мне! Мне и моей дочери! Твоей дочери! Ты был нужен Снежане!
Я давно не позволяла себе таких бушующих чувств (а позволяла ли вообще когда-либо?), поэтому то, что говорю в полный голос, поняла слишком поздно. Еще я поняла, что из-за напряжения никто из нас не поставил приглушающую наш разговор магию. Осознание этого накрыло меня в тот же самый момент, когда я повернулась и увидела застывшую в дверях моей комнаты Снежану.
Богдан тоже ее увидел. Замер. Дочь же переводила взгляд с меня на Богдана – и обратно, а после развернулась и бросилась из комнаты бегом.
— Это все ты! – прошипела я, с силой толкнув его в грудь.
Правда на то, чтобы от души поколотить в эту каменную грудь кулаками, времени не было. Я бросилась следом за дочерью и с ужасом обнаружила, что дверь в коридор открыта.
Как быстро бегают маленькие дети? Я не понаслышке знала, что очень. Вот и сейчас, когда я бросилась в коридор, его длинные полутемные рукава, ведущие к галереям, были пусты.
— Снежана! – в отчаянии крикнула я. – Снежана!
— Алина, никуда она из дворца не денется.
Это худшее, что он мог сказать.
— Ну разумеется! – прошипела я. – Ты же лучше ее знаешь! Хотя видел всего три раза, два из которых ненавидел!
— Ненавидел я тебя, а не ее. И, в отличие от тебя, никогда не притворялся! – Богдан коснулся какого-то артефакта, и спустя пару минут нас уже окружали гардианы и слуги.
Спустя еще десять Снежану вернули в комнаты, и она, вырвавшись из рук несущего ее слуги, убежала в свою спальню. Личико у нее было заплаканное.
Богдан хотел войти, но я преградила ему дорогу:
— У меня для тебя очень плохие вести, – сказала негромко, глядя ему в лицо, когда и гардианы, и слуги отступили на приличное расстояние. – Алины, которую ты знал, действительно больше нет. А мне гораздо сложнее прощать, да и, если честно, уже не хочется.
Я захлопнула дверь у него перед носом и направилась в спальню к дочери, откуда доносился громкий, заливистый плач.