Страница 53 из 98
Глава 26
Алина
Меня накрыло диким, паническим страхом. Казалось бы, сколько времени прошло, сколько всего прошла я, но на мгновение я совсем перестала соображать. Чуть не заорала от ужаса и не начала отбиваться.
К счастью, я действительно много всего прошла. Поэтому сейчас судорожно вздохнула и выдохнула:
— Вряд ли Богдан будет счастлив узнать, что я снова была с тобой.
Михаил остановился. Его ладонь легла на мою шею сзади, сдавила с такой силой, что потемнело перед глазами.
— Ты мне угрожаешь, Алина?
— Я просто напоминаю, ради чего я оказалась здесь. Не хотелось бы, чтобы все мои усилия пошли прахом. Ты своего племянника знаешь, мне и так стоило невероятных усилий затащить его в постель.
От моих слов веяло неприкрытым цинизмом, а это было именно то, во что Михаил верил. Только в это он и верил, а еще в силу власти и в то, что может решить с помощью власти абсолютно все.
Хватка на моей шее ослабла, Верховный отступил. Усмехнулся.
— А ты хороша, Алина.
— Разумеется, – я повернулась к нему. – Иначе ты бы меня при себе не держал. Могу я идти?
— Иди.
Я направилась к двери с широко расправленными плечами. Плавно, медленно, не спеша. Мне пришлось долго тренировать эту походку, чтобы она вошла у меня в привычку, потому что первое время желание сжаться, находясь рядом с Михаилом, было просто невыносимым. Мне постоянно приходилось себя одергивать, постоянно за собой следить, и это было достаточно сложно. Сейчас же я просто двигалась так, как привыкла.
Даже если хотелось опрометью бежать из его покоев.
Без оглядки.
В галереях я глубоко дышала, чтобы сдержать охватившую все тело дрожь. Она накрыла меня очень некстати, и, хотя я понимала, что все хорошо, что я уже сделала все, что хотела – забрала дочь, усыпила бдительность Михаила, меня все равно трясло изнутри.
До своих покоев я добралась, глубоко дыша, но, лишь увидев Снежану, смогла окончательно с этим справиться. Дочь радостно бросилась ко мне, я подхватила ее на руки и прижала к себе. Кивнула Зарине, что она может идти, осторожно обошла пытающегося залезть мне под платье Бантика, который громко мурчал, и опустилась вместе со своим сокровищем в кресло.
— Мама, папа приехал нас забрать? – Снежана заглянула мне в лицо.
— Нет. Он приехал подписать соглашение с Верховным Северной Лазовии.
Как же это все было неправильно! Моя дочь должна называть отцом Богдана, а не это чудовище. Моя дочь должна знать, что у нее есть братья, что у нее есть настоящая семья.
— А потом мы уедем?
О том, что будет потом, я предпочитала не думать. Я вообще предпочитала не думать о том, что начнется, когда Михаил узнает о том, чья дочь Снежана.
— Пока не знаю, Снежинка.
— Я бы хотела остаться, – тихо сказала она. – Мы же можем остаться, мам?
Эти слова отозвались во мне тихой радостью. Верой в то, что все будет хорошо: как некий добрый знак.
— Мне здесь нравится. А еще я не до конца помирилась с Мироном и Матвеем. Они все-таки неплохие, поэтому если ты не против, я не буду вредничать.
— Я буду только рада, если ты не станешь вредничать, – я рассмеялась.
— Правда? Ты больше на них не злишься?
— Нет.
— Совсем-совсем?
— Совсем.
Снежана довольно пискнула и обняла меня:
— Ты самая лучшая мама на свете!
Я не была в этом так уж уверена, но слова дочери словно раскрылись в сердце маленьким, горячим солнышком. Надо было ее не Снежаной называть, а Южаной. Хотя зачата она была не у моря, обожала тепло и умела согреть, как самое жаркое лето.
Ближе к ночи, когда Снежана уже заснула, а я сидела в своей комнате, пришел Богдан. Я знала, была уверена, что он придет, поэтому не стала ложиться. Хотя временами сильно клонило в сон, стоило мне его увидеть, как спать расхотелось мгновенно.
Хмурый, сосредоточенный и серьезный, он шагнул ко мне. Притянул к себе и поцеловал в губы. После чего отстранился.
— Михаил сорвался из-за твоего побега, – произнес Богдан. – Теперь ему нужно срочно подписать договор, но, боюсь, у нас с ними вышли некоторые разногласия. Он не хочет отдавать тебя и Снежану до того, как я поставлю свою подпись на соглашении.
— Снежану?! – ахнула я. – Ты же не сказал, что она твоя дочь?
— Пока нет, но..
— Не вздумай, – перебила я его.
Богдан нахмурился еще сильнее:
— Что значит – не вздумай? Ты предлагаешь мне притворяться и играть в игры, Алина?
— Михаил очень любит игры. Он никогда не действует напрямую, всегда бьет в спину и чужими руками. Подумай сам, можно ли с ним быть честным. Если бы речь шла только обо мне, я бы с тобой согласилась, но речь идет о Снежане. Он может забрать ее. Может разорвать все договоренности и увезти ее в Южную Лазовию.. что мы тогда будем делать?
— Ты думаешь, что я позволю ему забрать свою дочь? Или тебя? – В голосе Богдана звучал металл, звенящий как тот, из которого изготавливают хтианы.
— Дело не в том, что ты позволишь. Сейчас Лазовия – и Северная, и Южная под ударом, и защитить ее можешь только ты. Все, что делает Михаил, он делает для себя. Он не боится, что на наших землях начнется война, он боится потерять власть. Но ты другой, Богдан, и ты должен просчитывать все на шаг вперед. Если вы сейчас разругаетесь, кому от этого будет лучше?
— То есть ты предлагаешь мне с ним дружить?
— Я предлагаю действовать дипломатично. Подписывая это соглашение, ты не с Михаилом договариваешься. С людьми, которым нужна защита. С бестиарами, которые под властью этого самодура уже сходят с ума.
— Я ценю твое мнение, Алина, но решать, как быть в этой ситуации, мне и только мне. Я не поставлю тебя и Снежану на кон в этой политической игре. Если Михаил хочет мирных договоренностей, он отдаст тебя и признает, что она моя дочь. Только так у нас все получится, и никак иначе.
Я вздохнула.
— А если нет?
— Что – нет?
— Если он не согласится?
— Ты сама сказала, ему важна власть. За нее он продаст даже родную дочь, не говоря уже о моей.
Отчасти Богдан был прав, но только отчасти.
— Когда я только начинала постигать свою странную магию, я пыталась заставить его отказаться от нас. Хотела свободы. Хотела сделать так, чтобы он дал мне вольную и отправил нас со Снежаной подальше, и знаешь, что случалось всякий раз, когда я пыталась?
Богдан приподнял брови.
— Ничего. Поначалу мне казалось, что мне не хватает сил, один раз я даже перепугалась и решила, что он все запомнил, но.. нет. Мои попытки заставить его нас отпустить заканчивались ничем. Он не помнил о моем воздействии. Но и не отпускал тоже.
— То есть..