Страница 2 из 36
Глава 2. Росток
Bepa
Дождь стучал по подоконнику старой квартиры, словно пытался вымолить прощение за весь этот мир. Я стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу, и пыталась отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, сжимаясь в комок паники.
Он видел меня.
Это было не рациональное знание, а животное, инстинктивное. Я почувствовала его взгляд. Тяжелый. Пронизывающий насквозь. Даже через улицу, через стекло, через пять долгих лет. Руслан.
Город не изменился. Он все так же лежал в чаше гор, серый и вечный. Но теперь над ним витал его дух. Его власть. Я видела ее в новых глянцевых фасадах зданий, в дорогих машинах, медленно ползущих по узким улочкам, в почтительном страхе в глазах людей, когда я спрашивала дорогу. Он был повсюду. Как воздух. Как проклятие.
Я отшатнулась от окна, задернув занавеску. Комната погрузилась в полумрак. Маленькая, дешевая, с проседающей кроватью и запахом сырости.
Мой новый дом. Мое укрытие.
Дрожащими руками достала из пакета книги и поставила их на полку.
Толстой, Чехов, старая, потрепанная библия матери. Классика. То, что не может ранить. То, что не напоминает о нем.
Но все напоминало. Даже тишина.
Пять лет. Я бежала как загнанный зверь, меняя города, страны, имена. Работала официанткой, горничной, продавщицей в круглосуточном магазине. Жила в постоянном страхе, что однажды дверь откроется, и он будет стоять на пороге. Сначала я боялась его гнева. Затем... его равнодушия. А под конец этого сумасшествия начала бояться того, что сама не выдержу и вернусь к нему, как глупый мотылек рвущейся к огню.
Но теперь я здесь. Потому что бежать больше не было сил. Потому что мать была больна, и ее пенсии не хватало даже на лекарства. Потому что корни, сколько их ни рви, всё равно сплетаются вновь, держа тебя под землей невидимой сетью.
И потому что я устала бояться...
Я подошла к зеркалу в прихожей. В отражении на меня смотрела незнакомая женщина. Бледная, с темными кругами под глазами, с губами, сжатыми в тонкую упрямую ниточку. От той, прежней Веры, не осталось и следа. Та девушка умерла в ту ночь, на мраморном полу его особняка, в луже собственной крови и слез. Я провела рукой по животу. Плоский. Пустой. Иногда мне до сих пор кажется, что он все еще там. «Наш сын».
Эти слова, произнесенные им, были для меня священными.
Руслан, этот человек-скала, приникал к моему животу, и его обычно непроницаемое лицо преображалось. Оно сияло так ослепительно, что мне становилось страшно.
Он строил планы. Выбирал имя. Скупал игрушки и бережно складывал их в нашей детской, как священные реликвии, закладывая фундамент нашей новой
ЖИЗНИ
А потом... всё поглотила дикая боль. Оглушительная, разрывающая пополам.
После слов врачей... Я увидела не горе в его глазах, и даже не боль. Там горела ярость. Чистая, животная ярость, обращенная на меня. «Что ты наделала?!»
Тогда его голос был тихим и безжизненным. И этим он перечеркнул все, что было между нами.
Я просто любила его.
А любить Руслана.. это все равно что держать в руках заряженное ружье. Рано или поздно оно выстрелит в тебя самого.
Мой телефон завибрировал.
Незнакомый номер.
Сердце упало в пятки.
Руслан.
Это мог быть только он.
Я сглотнула комок в горле и подняла трубку. - Алло? - Вера?
Это Марьяна, из библиотеки.
Голос заведующей, пожилой и уставшей женщины, заставил меня выдохнуть с облегчением, которое тут же сменилось новой тревогой.
- Извини, что беспокою тебя в твой выходной, но нам срочно нужна твоя помощь. Руслан Мамиев, наш... меценат, передал для оцифровки личную коллекцию старинных книг. Очень ценных. И попросил, чтобы с ними работала ты. Говорит, слышал о твоей квалификации. Мир поплыл у меня перед глазами.
Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
Меценат.
Он выкупил долги библиотеки год назад. Я знала это. Проверяла. Но я думала, это просто бизнес, способ расширить его влияние.
- Я... я не уверена, что справлюсь, - пролепетала я. - Вера, это одно из его обязательных условий. - В голосе Марьяны послышалась мольба, смешанная со страхом. - Он лично попросил. Ты понимаешь? Мы не можем отказать. Пожалуйста. Это наша работа. Наша работа. Наше выживание. В городе, где слово Руслана закон, перечить ему значило подписать себе приговор.- Хорошо, - выдавила я. - Я приду завтра. - Спасибо! О, спасибо, родная! Я бросила телефон на кровать. Он знал, что я в городе. Знал, где я работаю. Он делал всё, чтобы я сама пришла к нему прямо в его сети.
Я подошла к окну, выглядывая на улицу. Возле подъезда, в тени развесистого платана, стоял темный внедорожник. В нем сидели двое мужчин.
Они не просто сидели, а наблюдали.
Сердце зашлось в животном ужасе. Я снова в плену. Только теперь стены были невидимыми, но от этого не менее прочными.
Я медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Слез не
было. Я их давно все выплакала. Осталась только пустота, пронизанная леденящим страхом. И странное, необъяснимое чувство. Не просто страх. А ожидание... Словно он здесь. Совсем рядом. Все, чего я добилась за пять лет, рассыпалось в прах.
Я ненавидела этого мужчину. Ненавидела за то, что он сделал тогда. За то, что он делает сейчас.
Но больше всего я ненавидела себя за то, что в самой глубине души, под всеми слоями страха и боли, жил крошечный, ядовитый росток того, что когда-то было любовью. И этот росток, почувствовав его близость, начал просыпаться.