Страница 7 из 12
Глава 4
Глава 4
Глава 4
Большой благотворительный вечер в загородном гольф-клубе «Цезарь» был главным светским событием сезона. Парковка лоснилась от лакированных бортов «Майбахов» и «Порше», а сквозь панорамные окна двухэтажного банкетного зала лился мягкий джаз и приглушенный гул сотен голосов. Здесь собирались те, кто вершил судьбу этого города.
Марк Власов чувствовал себя на вершине мира. На нем был дорогой смокинг, а под руку его держала Карина. Двадцатилетняя кузина Лены буквально светилась от торжества. Ради этого вечера она заставила Марка выложить круглую сумму в элитном бутике: на ней было ультракороткое, расшитое золотыми пайетками платье, которое едва прикрывало бедра, и вызывающе дорогие бриллианты. Она то и дело прижималась к Марку, громко смеялась и демонстративно целовала его в щеку на глазах у его бизнес-партнеров.
— Марк, дорогой, посмотри, как этот старик из министерства на меня смотрит, — приторно прошептала Карина, поглаживая его по плечу. — Все мужчины здесь исходят слюной. Ты же рад, что сменил свою пресную старуху на меня?
— Конечно, детка, — Марк снисходительно улыбнулся, прижимая её к себе за талию.
Но внутри него, вопреки ожиданиям, не было абсолютного триумфа. Карина была горяча в постели, но на официальном рауте её манеры оставляли желать лучшего. Она слишком громко разговаривала, слишком откровенно вешалась на него, и некоторые солидные инвесторы посматривали на эту пару с едва скрываемой иронией. С Леной всё было по-другому — она умела держать марку, молчать когда нужно и вызывать уважение одним своим присутствием. Марк тряхнул головой, прогоняя эти мысли.«К черту. Лена теперь нищая мышь, её имя стерто из этого города» , — напомнил он себе.
В этот момент гул в зале внезапно начал затихать. Гости один за другим поворачивали головы к парадной лестнице. Марк и Карина тоже обернулись.
У Марка перехватило дыхание, а бокал с виски в его руке опасно накренился.
По лестнице медленно спускался Демид Громов — во всей своей пугающей, монументальной мужской силе. Но все смотрели не на него. Под руку с миллиардером шла женщина, в которой Марк далеко не сразу, с диким, парализующим шоком узнал свою бывшую жену.
Елена была неузнаваема. Никакой пудры, никаких скромных закрытых платьев. На ней было роскошное, облегающее платье из тяжелого черного шелка с головокружительным разрезом до середины бедра и полностью открытой спиной. Ткань обтягивала её округлые бедра и тонкую талию так, словно была второй кожей. Её темные волосы были уложены в небрежную, сексуальную прическу, обнажая длинную шею, на которой красовалось лаконичное, но безумно дорогое колье из черных бриллиантов. Её губы были накрашены дерзкой, винной помадой, а в глазах, вместо прежней покорности, горел холодный, опасный огонь хищницы.
Она шла уверенно, плавно, высоко подняв голову. Демид Громов то и дело наклонялся к ней, что-то негромко говоря, и на его обычно суровом лице играла собственническая, хищная улыбка. Он держал её ладонь в своей, и в каждом его движении читалось:«Эта женщина принадлежит мне. И горе тому, кто встанет у нас на пути» .
— Это… это что, Ленка?! — Карина подавилась воздухом, её лицо мгновенно перекосилось от бешеной, удушающей зависти. Золотые пайетки её собственного платья в одну секунду показались ей дешёвой мишурой на фоне порочной, дорогой элегантности бывшей кузины. — Откуда у этой нищенки деньги на такое платье?! И почему она с Громовым?! Марк, ты же сказал, что растоптал её!
Марк не слышал Карину. В его груди закипала дикая, уязвленная, первобытная мужская ревность. Его бывшая жена, которую он считал «пресным пустым местом», сейчас выглядела как королева, рядом с которой Карина казалась вульгарной девчонкой из пригорода. И самое страшное — она была с Громовым. Его главным, самым сильным врагом.
Елена и Демид прошли мимо них. Лена скользнула по Марку и Карине абсолютно равнодушным, пустым взглядом, словно перед ней стояли элементы интерьера, и даже не замедлила шаг. Марк сжал зубы так, что заныли скулы.
Спустя час, когда официальная часть вечера подошла к концу, Елена отошла в дамскую комнату, чтобы поправить макияж. Просторная VIP-уборная, отделанная светлым мрамором и подсвеченная мягкими лампами, была пуста. Лена посмотрела на свое отражение в зеркале, коснувшись пальцами губ. Она чувствовала себя великолепно. Рядом с Демидом она впервые ощутила, что такое настоящая, сокрушительная женская сила.
Дверь за спиной резко захлопнулась, и щелкнул замок.
В зеркале появилось искаженное злостью лицо Карины. Двадцатилетняя девчонка едва дышала от ярости, её грудь бурно вздымалась.
— Думаешь, поменяла шмотки и стала королевой, Ленка? — ядовито прошипела Карина, шагая к ней на своих высоких каблуках. — Думаешь, Громов взял тебя из-за твоего таланта? Не смеши меня! Весь город знает, что ты просто пресная подстилка, которую Марк вышвырнул на помойку за ненадобностью. Демид просто использует тебя, чтобы потешить свое эго и уколоть Марка! Ты для него — б/у вещь, временная игрушка. Поиграет и выбросит в ту же грязь, из которой подобрал! Молодость всегда побеждает старость, запомни это, мымра!
Карина подступила вплотную, победно вскинув подбородок и ожидая, что Лена, как обычно, расплачется или начнет оправдываться.
Но Елена даже не вздрогнула. Она медленно повернулась к кузине. В её взгляде не было ни капли страха или боли — только бесконечный, ледяной покой и брезгливость.
Одним молниеносным, жестким движением Лена вытянула руку вперед и мертвой хваткой вцепилась пальцами в подбородок Карины. Она сжала её челюсть с такой силой, что ногти глубоко вдавились в нежную кожу девчонки, заставив ту испуганно пискнуть.
— Послушай меня сюда, маленькая дрянь, — тихо, но так отчетливо, что у Карины побежали мурашки по спине, заговорила Елена. Она наклонилась к самому её лицу, обжигая ледяным дыханием. — Ты думала, что забрала у меня короля? Ты подобрала мою шестерку, Карина. Марк — пресный, глупый, слабеющий неудачник, которого ты развела на самый дешёвый эротический спектакль в гостевой спальне. Ты думала, что это ты развела его? Нет, это я отдала тебе этот мусор, потому что переросла его.
Пальцы Лены сжались еще сильнее, заставляя Карину встать на цыпочки от боли. В огромных оленьих глазах двадцатилетней хищницы впервые мелькнул настоящий, животный страх.