Страница 4 из 47
Глава 2
Джамиля
Поднимаю конверт, как сомнамбула иду в комнату, где стоит всего две полуторные кровати, стол, две табуретки. Над столом висит маленький шкафчик, а в углу старый платяной шкаф, весь потёртый, но очень вместительный. Сажусь на заправленную кровать, хотя делаю так очень редко, опять же воспитание, никак не могу отделаться от наставлений матери и веду себя так, как и два года назад, делаю всё, чтобы у неё не было повода на меня ругаться.
— Джалиля? Что это за конверт? От кого он?
А я бы и рада ответить на эти вопросы, но ни на один из них не знаю ответа. Могу только предположить, что кто-то из наших учится в этом колледже и знает меня. Скорее всего, это девушка.
Почему я так решила?
Просто я рассудила так: если бы это был парень, он просто подошёл и сказал мне всё в лицо. Я хоть в родных и опозоренная теперь, но не прокажённая. А вот девушка, чтобы не испортить свою репутацию, просто боится подойти, иначе о ней могут подумать плохо.
Полгода назад я уже видела такой конверт у себя на пороге, он склеен вручную. Тогда я пришла с работы пораньше, хотела переодеться и обнаружила конверт, в нём была маленькая записка.
«Твой брат, Омар, женился».
Вот и всё, всего четыре слова, но я тогда светилась, будто получила огромный желанный подарок.
Омар, самый старший в семье Гаджиевых, но он был самым добрым. Помню, как однажды летом я сбежала на озеро и поранила ногу, Омар нёс меня на руках и не ругал, лишь просил потерпеть и не плакать. Я младшая в нашей семье, и Омар относился ко мне как к принцессе, что я не могу сказать о среднем брате Абдулле. Он относился ко мне, как и большинство дагестанских мужчин, как к мебели.
Получив ту записку, я была рада за брата и мысленно вознесла молитву, чтобы он был счастлив в браке.
Тогда почему я думаю, что сейчас там что-то плохое?
Не могу ответить, вот просто чувствую и всё, никак не могу это объяснить.
— Джамиля?
Ника садится рядом, смотрит то на меня, то на конверт.
— Давай уже посмотрим, что там такое?
Я это как раз собиралась сделать, но хочу одна.
— Ника, а ты меня покормить обещала.
Выдавливаю улыбку, и подруга всё понимает.
— Хорошо, сейчас минут десять и я накрою стол.
Вероника выходит в прихожую, прикрывает дверь, я слышу, как она достаёт кастрюлю из холодильника, потом открывает входную дверь и наступает тишина.
У меня не так много времени до тех пор, пока она не вернётся, нужно уже открыть этот конверт и узнать, что там за новость.
Вдох-выдох, прикрываю глаза и одним рывком разрываю этот конверт. Открываю глаза и читаю. Сегодня слов немного больше, и каждое из них будто острая игла впивается в моё сердце, перед глазами мутнеет, это слёзы застилают глаза и готовы сорваться у меня с ресниц в любую секунду.
«Джамиля, твоя бабушка при смерти, врачи не дают больше недели. Если хочешь увидеть её, то тебе нужно поторопиться».
Нет... Нет... Нет... Только не бабушка...
Воспоминания о тёплых руках моей любимой бабушки обрушиваются на меня, и слёзы, не переставая, льются из глаз.
Зайнаб Ахмедовна — женщина суровая, но справедливая для окружающих и нежная для меня. Омар и Абдулла побаивались её, она могла и накричать, и даже палкой ударить, а на меня никогда руку не поднимала. Она всю жизнь проработала неонатологом, принимала в свои заботливые руки младенцев, оказывала им первую помощь, выхаживала недоношенных малышей. Сотни, нет, тысячи людей приходили с благодарностью, но она не принимала подарков, деньги сразу возвращала, а вот к цветам была неравнодушна и приносила их домой охапками.
У нас в семье была такая история, которую любили часто вспоминать. Когда мама меня рожала, роды были трудные, длились много часов, и когда я наконец-то появилась на свет, то не задышала. Мама рыдала и кричала, чтобы мне как-то помогли, но врачи отворачивались от неё, и хоть они молчали, в глазах был приговор. Тогда бабуля взяла меня на руки и что-то тихо начала шептать мне на ухо, никто не мог разобрать слов. Спустя минут пять я уже кричала на весь родзал, все врачи стояли и не могли пошевелиться, а мама рыдала и молила Аллаха за моё спасение.
Правда, это или с каждым годом эта история просто обрастала новыми фантазиями, я не знаю, но уверена часть истины там есть. Я много раз спрашивала, что она мне шептала на ухо, но бабушка молчала и лишь загадочно улыбалась. Знаю одно, бабуля спасла меня, и я никогда не прощу себе, что не попрощалась с ней.
Решение приходит сразу, я просто подскакиваю на ноги и без промедления бросаюсь к входной двери, за малым мне удалось не снести с ног Веронику.
— Джамиля? Ты куда? Я же только тебе есть разогрела.
О том, что совсем недавно просто умирала от голода, я уже забыла, теперь это могло отойти на второй план, главное, нужно успеть всё сделать, пока бабуля ещё жива.
— Потом Ника, мне сейчас не до этого...
Бежала я не разбирая дороги, но за два года я так привыкла к этому маршруту, что ноги сами донесли меня до главного входа в колледж. Не сбавляя скорости, я пробежала мимо охранника и сразу понеслась в преподавательскую.
Только бы она не ушла... Пожалуйста... Умоляю...
Подбежав к нужной двери, сразу постучала и, не дождавшись разрешения, распахнула дверь. Знаю, что веду себя неподобающе, но не могу с собой ничего поделать.
— Мария Александровна...
Имя куратора вырывается у меня вместе со всхлипами.
— Джамиля? Что с тобой? Почему ты плачешь?
Женщина встаёт и сразу подходит ко мне, заводит в преподавательскую и сажает на ближайший стул, наливает мне воды из кулера и ждёт, пока я выпью половину стакана.
— Успокоилась?
Нет, но я всё равно киваю головой.
— Тогда рассказывай, что случилось? Почему ты в таком состоянии.
И я рассказываю, слова сами вырываются, и уже через минут десять я выложила всё, о чём узнала и думала.
— Значит, тебе нужно уехать?
Киваю и жду решения.
— Ты точно сможешь вернуться через месяц? Понимаешь, если зачёты я могу помочь тебе закрыть, то с экзаменами этот фокус не пройдёт.
Конечно, я это прекрасно понимаю, но экзамены начнутся только через месяц, и я точно успею вернуться. Мне главное — увидеть бабушку, и если там всё действительно плохо, то побыть с ней до того момента, пока она не покинет этот мир.
— Точно вернусь.
Мария Александровна кивает, встаёт, подаёт мне руку.
— Ну тогда пошли договариваться.