Страница 48 из 90
Райкер устал. Я чувствовала его усталость буквально кожей. Но все равно смотрела на него и не могла надышаться. От него исходила такая волна жара и жизни, что холод зимы мгновенно отступил. Мне хотелось бросить все: иглы, бинты, записи. Подбежать к нему и просто коснуться, убедиться, что он из плоти и крови, что мне [1] не чудится это золото в глазах.
Это было странное, почти безумное чувство: я знала, что передо мной самое опасное существо на Севере, но именно рядом с ним я впервые в жизни ощущала себя в абсолютной, нерушимой безопасности. Мой дракон снова был рядом, и все вокруг ожило, словно дыхание весны прорвало ледяные стены зимы.
Я поймала его взгляд — золотой, пронзительный, ищущий только меня. И в этот миг между нами словно натянулась невидимая нить. Райкер не улыбнулся при виде меня, растрепанной и заляпанной кровью. Но то, как дрогнули его ноздри, как сузились его нечеловеческие зрачки, когда он взглядом нашел меня в толпе, сказало больше любых признаний. Он проверял меня. Он убеждался, что я цела.
Реальность лазарета со всеми его стонами раненных и тяжелым, соленым запахом крови и пота, обрушилась на меня внезапно. Прежде чем я успела сделать хоть шаг в сторону Райкера, из-за его широкого плеча, словно ядовитая змея из-под камня, выскользнул Арман де Вер.
На этот раз прихвостень маркиза выглядел на фоне лорда-протектора до смешного мелким. Его некогда богатый и безупречный костюм сейчас казался театральной тряпкой рядом со скромным камзолом Грейвса. Но яд Армана был по-прежнему при нем. И де Вер уже успел опомниться после пережитого ужаса.
— Потрясающее зрелище, лорд-протектор, — прошипел де Вер, вкладывая в каждое слово привычное превосходство. — Вельдентар будет... глубоко впечатлен, узнав, какая «сила» на самом деле держит оборону Севера. Но боюсь, даже драконье пламя не способно сжечь законы Королевства. Вы укрываете беглянку, Райкер. И это пятно не смыть никакой победой над нежитью.
Райкер даже не повернул в его сторону головы. Он продолжал смотреть на меня, и я видела, как в золотых глубинах его глаз медленно, угрожающе разгорается гнев.
— Уходите, де Вер, — произнес он тихим, рокочущим басом, от которого в лазарете звякнули инструменты на подносах. — Вам здесь не место. Это лазарет, а вы не ранены. И не забывайте, вы здесь гость лишь до тех пор, пока я вам позволяю дышать этим воздухом.
Наверное, это был первый случай, когда Арману де Веру указали на дверь. На миг он застыл с забавно приоткрытым ртом и округлившимися от удивления глазами. А потом буквально задохнулся от возмущения. Лицо Армана пошло некрасивыми пятнами, но спорить с человеком, у которого в глазах все еще плескалось расплавленное золото драконьей сущности, он не рискнул. Возмущенно тряхнул головой, отвесил какой-то нелепый, дерганый поклон и, не оборачиваясь, почти выбежал из лазарета. Марта, до этого стоявшая столбом, тут же юркнула в тень за шкафами, стараясь слиться с мебелью.
Самое интересное, что с момента обнаружения на пороге де Вера, в лазарете почти никто не дышал. Это обнаружилось, когда все слаженно и с облегчением выдохнули, едва столичный хлыщ выскочил за дверь. Украдкой оглянувшись, успела отметить, что у моих помощниц вид был, словно они сбросили с плеч могильную плиту. А потом ко мне подошел Райкер, молча взял за руку и увлек за собой. И мне резко стало не до женщин.
За пределами комнаты, в которой я оказывала помощь раненым, и в которой горел очаг, было холодно. Настолько, что пар вырывался изо рта. Я почти сразу начала мерзнуть (сказывалось магическое истощение) и зябко обхватила себя за плечи руками. В тот же миг Райкер медленно пошел ко мне. Воздух вокруг него по-прежнему вибрировал от жара, словно обнимая меня большими горячими руками. Сразу стало теплей...
Я вдруг остро осознала, как выгляжу: волосы растрепались, лицо серое от усталости, а руки… руки едва ли не по локоть в засохшей, потемневшей крови. Мои пальцы непроизвольно сжались, я попыталась спрятать их за спину, но Райкер оказался быстрее. Он перехватил мои запястья.
— Ты цела, — это был не вопрос. Он просто констатировал факт, и в его голосе я услышала хрипотцу, от которой по спине пробежали мурашки. И облегчение.
— Я — да, — голос подвел меня, сорвавшись на шепот. — А ты? Райкер, стена... эта тварь...
Лорд-протектор скупо усмехнулся в ответ уголком рта:
— Это не в первый раз. Кьельберг выстоял раньше, выстоит и сейчас, — он не отпускал моих рук, внимательно разглядывая бурые пятна на моей коже. Его зрачки медленно начали принимать нормальную, человеческую форму. — Слишком много крови, Илена.
— Она не моя, — поспешно открестилась я. — Гэррик... и другие. Я сделала все, что могла.
Райкер молчал несколько секунд, глядя на мои окровавленные руки так, словно видел в этой грязи высшую доблесть. А потом вообще обнял за талию и потянул меня на себя, сокращая последние миллиметры расстояния. Его ладонь коснулась моего лица — осторожно, будто я была драгоценностью, которую нельзя уронить.
— Ты сделала невозможное, — прошептал он, и голос его был низким, как ворчание далекого грома.
Я хотела ответить, возразить, но слова куда-то подевались, когда он наклонился. Ниже, так что пряди его растрепанных волос скользнули по моей щеке. Так что его горячее дыхание обожгло нежную кожу губ. А потом его губы нашли мои — неторопливо и уверенно. Собственнически. Словно я уже принадлежала ему…
Кажется, я забыла, как дышать. Весь мой недолгий жизненный опыт, рациональность Елены, страхи Илены — все это расплавилось в жаре его жадных губ. Я ощущала их горьковатый привкус, чувствовала гулкое, мощное биение его сердца, которое теперь билось в одном ритме с моим. Чтобы не упасть, судорожно вцепились в его предплечья. Потому что мир вокруг нас окончательно перестал существовать.
Поцелуй был медленным, горько-сладким и тягучим, как дикий мед, властным, и в то же время осторожным, как клятва. В нем было все: благодарность, ярость, нежность и обещание, что пока он рядом, никакая тьма не коснется меня.
— Ты сделала больше, чем должна была, — пророкотал Райкер мне прямо в губы, оторвавшись от них спустя, кажется, целую вечность. Его жар теперь окутывал меня полностью, как меховое манто, вытесняя холод и дрожь.
Его взгляд, все еще по-драконьи яркий, пронзал меня насквозь. Я смотрела на него снизу вверх, и мне казалось, что по губам все еще пробегают искры его магии, а внутри разливалась такая сладкая истома, что голова кружилась будто от шампанского.