Страница 27 из 90
Тильда странно на меня осмотрела. Как на собственного ребенка, решившегося на самоубийственный поступок.
— На южной стене, госпожа. Там после ночного боя кладку повело, вот он с инженерами и возится. Госпожа, вы куда? Метель же начинается, замерзнете!
Я только отрицательно качнула головой:
— Это ничего. Мне нужно подышать, Тильда. И закончить один затянувшийся разговор.
Дверь лазарета захлопнулась за моей спиной, отсекая меня от тепла и запаха лекарств. И почти мгновенно порыв ледяного ветра ударил в лицо так сильно, что на мгновение перехватило дыхание. Коже щек стало больно. И только восстановив дыхание, я поняла, что это от впившихся в них крошечных льдинок, которые ветер небрежно разбрасывал налево и направо, словно играючи. Тьма вокруг была почти осязаемой. Ее лишь слегка разбавляли редкие факелы, чье пламя бешено металось в железных кольцах и чудом не гасло на сильном ветру.
Я решительно шагнула в темноту. Ветер норовил сбить с ног. Снежная крупа, острая, как битое стекло, секла кожу. Посильнее закутываясь в плащ, я попыталась сориентироваться, куда идти, когда из метели, прямо передо мной, вынырнула мужская фигура.
— Госпожа Илена?.. — голос был молодым и полным искреннего удивления.
От неожиданности я поскользнулась, пытаясь удержать равновесие на обледенелых камнях, и крепкая мужская рука подхватила меня под локоть.
— Осторожнее, госпожа! — выдохнул мужской голос из-под глубокого капюшона.
Только сейчас я узнала его: тот самый парень со рваной раной, над которым я провела несколько часов в свою первую ночь, мой первый пациент.
— Стефан? — я невольно улыбнулась. — Что ты здесь делаешь в такую погоду? Ты уже на ногах?
— Благодаря вам, госпожа, — он широко улыбнулся, и в свете мечущегося факела его шрам на скуле показался совсем светлым. — Нога почти не ноет, только на мороз тянет. Сегодня в дозоре вот был, госпожа. Теперь сменяюсь, — он шагнул ближе, закрывая меня собой от особо резкого порыва ветра. — А вы куда в такую погоду и темень? Тут и опытный дозорный может в канаву улететь, не то что столичная леди. Еще и метель…
Уже второй человек указывал мне на метель. Наверное, обитатели Кьельберга лучше знали, чего можно ожидать здесь от погоды. Но я упрямо поджала губы. Если отложу разговор на потом, он, скорее всего, вообще не состоится. Я растеряю до утра всю решимость.
— Мне нужен лорд-протектор, Стефан. Сказали, он на южной стене.
Стефан посерьезнел и придержал полы плаща под особо сильным порывом ветра.
— Негоже вам одной по обледенелым лестницам карабкаться, госпожа Илена. Пойдемте, я провожу. Тут путь неблизкий, а через внутренний двор сейчас и вовсе не пройти — там обоз с дровами застрял, все перегородили.
Мы двинулись вдоль стен. Стефан шел чуть впереди, прикрывая меня своей широкой спиной от самых резких порывов ветра. Я торопилась следом, стараясь попадать точно в его следы.
— Мама говорила, вы этой ночью опять глаз не смыкали до рассвета, — громко, перекрывая вой ветра, произнес он.
От неожиданности я запнулась, едва не поскользнувшись.
— Мама? Ты о ком?
Наверное, парень имел в виду кого-то из моих добровольных помощниц. И мне стало неловко, что я до сих пор не удосужилась узнать их имена и кто чем живет.
Стефан обернулся, протягивая мне руку, чтобы помочь перешагнуть через уже наметенный сугроб.
— Так, о Тильде, госпожа Илена! — весело улыбнулся мне парень из-под капюшона. А я непроизвольно споткнулась. — Она все эти дни только о вас и болтала. Говорит, вы не просто целительница, а чудо, которое Кьельбергу сам Триединый послал. Она за вас теперь любому глотку перегрызет. И я... я тоже, госпожа!
Так вот оно что! Я уже знала, что все поступки Тильды продиктованы спасением сына, но только сейчас пазл сложился окончательно. Пока мы приводили в порядок лазарет, я успела узнать, что Стефан ее гордость, ее единственная радость. А теперь окончательно поняла, что у меня в этой крепости была маленькая, но очень решительная армия.
— Тильда — замечательная женщина, Стефан, — выдохнула я с улыбкой в морозную ночь вместе с небольшим облачком белого пара. — Я очень рада, что мне повезло ее встретить, что она рядом.
— Нет, госпожа, — Стефан покачал головой, выводя меня к крутой лестнице южного бастиона. — Это нам всем повезло. Вы не думайте, солдаты все видят. Вы за нас костьми ложитесь, а мы... мы это запомним.
В этот момент мы как раз подошли к основанию бастиона. Узкая каменная лестница, прижатая к стене, уходила вверх, теряясь в снежной круговерти. Ступени были покрыты коварной ледяной коркой, и каждый шаг давался с трудом.
Я кивнула Стефану, чувствуя, как слова благодарности простого парня согрели меня лучше, чем меховой плащ. Теперь, когда за спиной стоял Стефан, идти навстречу с Райкером Грейвсом было уже почти не страшно.
— Держитесь за перила, госпожа, — ворвался в мои мысли голос Стефана, который шел на полшага впереди, подставляя плечо, когда порыв ветра пытался буквально сдуть меня с лестницы.
Это был… очень сложный подъем. Думаю, и в обычное время вскарабкаться на вершину крепостной стены было непростым делом. А уж сейчас и подавно. Мы карабкались вверх в снежной круговерти, и с каждым пролетом гул ветра становился все неистовее. Пальцы в тонких перчатках быстро онемели, щеки пекло от атак ветра и льда, а дыхание вырывалось из груди рваными облачками пара. Но мы все-таки выбрались на широкую площадку верхнего яруса.
Южная стена буквально стонала под напором ветра, как живое, измученное существо. За ней, внизу, расстилалась бездонная серая мгла — океан из ледяного тумана и взметенного снега. Я боялась даже одним глазом коситься в ту сторону. Где-то там, в этой вязкой пустоте, ворочались едва различимые тени пустотников, выжидающих своего часа. Но здесь, наверху, царил совершенно другой холод. Чистый, пронзительный, не имеющий ничего общего с нежитью. Это был холод самой природы, перед которым человек был почти бессилен и казался лишь мимолетной искрой.
Стефан остановился у края площадки, тяжело дыша.
— Дальше я не пойду, госпожа. Лорд-протектор... он не любит, когда мешают его думам. Вон он, у самого разлома кладки.
Я кивнула, не в силах говорить от холода, и Стефан, еще раз ободрительно сжав мой локоть, начал спускаться обратно.