Страница 17 из 90
— Ваша правда, лорд-протектор, — я спокойно встретила его взгляд. — Но жизни ваших солдат стоят гораздо дороже, чем пара лишних фунтов угля. И раз уж вы признали мою «эффективность», приготовьтесь к тому, что список моих требований к состоянию лазарета будет длинным.
Офицеры за столом переглянулись. Кто-то приглушенно хмыкнул, явно восхищенный моей дерзостью. Райкер медленно отложил нож и посмотрел на меня в упор. В его глазах снова на мгновение вспыхнуло то самое «золото».
— Что ж, — процедил он. — Посмотрим, насколько хватит вашего задора, когда вы столкнетесь не с ранами, а с нашей реальностью. Но раз уж выжили все... господа, — он поднял кубок с сидром, — за Кьельберг. Который все еще огрызается смерти.
Это не был тост за меня. Но офицеры, дружно грянув кубками, смотрели именно на «свою» целительницу.
Завтрак закончился быстро. Офицеры, подгоняемые суровым взглядом лорда-протектора, поспешили разойтись по своим постам. Я же методично доела печеное яблоко, стараясь не обращать внимания на то, что Райкер Грейвс так и не сводил с меня глаз. Все уже покинули помещение, а он, даже не пытаясь сделать вид, что еще ест, сидел и смотрел. В упор.
— Лорд-протектор, — покончив с яблоком, я поднялась, слегка кивнув, — благодарю за трапезу. Если ваш дневальный готов, я бы хотела как можно скорее вернуться к работе.
— Идите, Илена, — Грейвс откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок. — Калеб проводит вас. И... постарайтесь не довести моего квартирмейстера до инфаркта в первый же час. Старик Берт любит порядок, но не любит перемены.
— Перемены подчас — это единственный способ выжить, — бросила я уже у самых дверей.
Путь к лазарету в сопровождении сияющего Калеба занял немного времени. В дневном свете, проникающем сквозь узкие окна, помещения Кьельберга выглядели величественно, но стоило нам покинуть жилое здание крепости, как атмосфера резко изменилась. После густого тепла залов воздух внутреннего двора словно ударил в лицо ледяным хлыстом, мгновенно заставив пожалеть о том, что я оставила теплую жилетку в комнате. Но возвращаться было поздно.
Двор Кьельберга жил своей суровой жизнью: гулко стучали копыта лошадей по промерзшей земле, перекрикивались стражи, где-то в кузне звенел металл, а солдаты в серых плащах таскали тяжелые связки дров. Калеб весело шлепал сапогами по камням, указывая дорогу к невысокому, длинному зданию из темного камня, стоявшему поодаль от основных укреплений.
Ранее, под покровом ночи и метели, оно казалось мне просто убежищем. Но в холодном дневном свете лазарет выглядел хмуро и неприглядно: покосившаяся крыша, узкие окна, забитые чем попало, и тяжелая дверь, из-под которой явно сифонил ледяной сквозняк.
Когда я переступила порог лазарета, замерла, оглядываясь уже не глазами уставшей целительницы, а взглядом дипломированного врача.
— Матерь божья... — прошептала я, и Калеб рядом со мной испуганно шмыгнул носом.
Хаос, оставшийся после нападения пустотников, успели убрать. Но до настоящей, больничной чистоты было еще далеко. Местами пол был подтерт слишком небрежно и угадывались плохо замытые пятна крови. В углу еще валялись обрывки окровавленных бинтов. В воздухе отчетливо витал плотный дух немытых тел, испражнений и чего-то сладковатого, неуловимого, как тлен. Я по жизни всегда была очень спокойным человеком. Но сейчас непроизвольно скрипнула зубами, испытывая непреодолимое желание заорать. И в этой антисанитарии они надеялись спасать раненых? Неужели здесь было всегда так? Или это сказывается отсутствие настоящего лекаря?
Тильда, увидев меня, всполошилась и выронила таз, с которым шла к одному из пациентов. Тот глухо и противно зазвенел на каменном полу.
— Ой, госпожа! А мы тут... мы стараемся...
Я непроизвольно с силой втянула воздух через нос, пытаясь взять себя и руки. И это стало моей самой большой ошибкой. Потому что в нос ударил тяжелый, застоявшийся запах. Нет, это не просто запах болезни. Это был запах небрежности.
— Тильда! — позвала я, и мой голос прозвучал в тишине лазарета неожиданно хлестко, как удар бича.
Женщина тут же оказалась рядом, вытирая руки о передник. Тоже антисанитария.
— Да, госпожа?
— Первое: собери всех незанятых срочной работой женщин. Пусть тащат щелочную воду, песок и жесткие щетки. Этот пол должен быть отскоблен добела. Стены тоже. Каждое пятно, каждая щель. Второе: все окровавленное тряпье — в огонь. Не стирать, не перекладывать, а сжечь немедленно. А мы с тобой займемся инвентаризацией запасов.
Тильда на мгновение замерла, ошарашенная моим напором.
— Но, госпожа... щелок-то у Берта... и дрова...
— Выполняйте то, что можете сделать сейчас, — отрезала я. — С остальным я разберусь. Калеб!
Мальчишка, который до этого с интересом наблюдал за моим «выступлением», вытянулся в струнку.
— Я здесь, госпожа!
— Найди мне, на чем писать. Здесь должен быть какой-то учетный журнал или хотя бы обрывки пергамента. Быстро.
Калеб метнулся в угол, к заваленному разным хламом столу, который, судя по всему, служил рабочим местом прежнего лекаря. Полетела пыль, заскрипели ящики. После непродолжительных поисков мальчишка с торжествующим видом вытащил потрепанную тетрадь в кожаном переплете — наполовину пустую, с пожелтевшими от сырости краями. Рядом нашелся и огрызок свинцового карандаша.
Я решительно вырвала чистый лист. Настроение было боевым. Тот самый «задор», о котором утром ядовито помянул Грейвс, требовал выхода.
— Так, — я начала быстро набрасывать пункты, примостившись на краю стола. — Список для нашего «доблестного» снабженца.
Для чистоты: Пять фунтов мыла, две корзины щелока, известь для побелки.
Для воздуха: Снять это старое тряпье с окон. Нужны нормальные рамы со слюдой или хотя бы плотная вощеная ткань, которую можно откидывать для проветривания.
Для воды: Два больших медных бака для постоянного нагрева.
Для пациентов: Плотный холст на ширмы — минимум шесть штук. Тяжелых нужно отгородить. И еще полотно на бинты.
Я перечитала список и задумалась. Выглядело как объявление войны. Но отступать я не собиралась. Мной овладел какой-то злой азарт.
— Калеб, — я протянула ему листок. — Лети к Берту. Скажи, что это приказ целительницы. Если начнет ворчать — напомни ему слова лорда-протектора об «эффективности». Если не поможет — скажи, что я лично приду объяснять ему основы гигиены. Поверь, ему это не понравится.