Страница 58 из 61
Глава 27. Роман
Глава 27. Роман
Глава 27. Роман
Москва, квартира Романа, утро после свадьбы
Я просыпаюсь оттого, что её нет рядом.
Рука нащупывает пустоту с левой стороны кровати — там, где она спала, свернувшись калачиком, уткнувшись носом мне в плечо. Простыня остыла. Значит, она встала давно.
Я сажусь, тру лицо. За окном светло — уже утро, часов девять. Вчерашний день был долгим — свадьба, гости, танцы, дети. Я не заметил, как уснул. Или она уснула первой, а я следом. Мы оба были измотаны.
В спальне висит её свадебное платье — белое, кружевное, которое она сняла прошлой ночью. Я помню, как помогал расстёгивать пуговицы. Как целовал каждую родинку на её спине. Как она смеялась, когда щекотно.
Я встаю, натягиваю штаны, иду на запах кофе.
Даша стоит у плиты в моей рубашке — белой, хлопковой, которая теперь пахнет ею. Волосы распущены, светлые пряди падают на плечи. Она что-то помешивает в кастрюльке, напевает под нос мелодию, которую я не узнаю.
— Доброе утро, жена, — говорю я.
Она оборачивается, улыбается. Сонная, без косметики, с растрёпанными волосами — самая красивая женщина на свете.
— Доброе утро, муж, — отвечает она. — Ты рано.
— Ты раньше.
— Я готовлю завтрак, — она кивает на кастрюльку. — Овсянка. Ты говорил, что любишь с ягодами.
Я не говорил. Я обмолвился один раз, месяц назад. Она запомнила.
Я подхожу, обнимаю её со спины, утыкаюсь носом в макушку. Пахнет её шампунем — чем-то цветочным, лёгким, и кофе, и чем-то домашним.
— Ты — чудо, — говорю я в её волосы.
— Это просто овсянка, — смеётся она.
— Не овсянка. Ты.
Она поворачивается в моих руках, обнимает за шею. Её глаза — серо-голубые, с золотистыми крапинками — смотрят на меня так, будто я — центр её вселенной.
— Я люблю тебя, — говорит она.
— Я тебя люблю, — отвечаю я. — Безумно.
Мы завтракаем на кухне. Дети ещё спят — вчерашний день вымотал их.
— Ты выспалась? — спрашиваю я.
— Не очень, — признаётся она. — Я всё думала.
— О чём?
— О будущем, — она пьёт кофе, сжимает кружку обеими руками. — О центре. О детях. О твоей матери.
— О моей матери?
— Она не пришла на свадьбу, — Даша смотрит на меня. — Ты не позвал её.
— Нет, — мой голос становится жёстче. — Не позвал.
— Может, зря, — она качает головой. — Она всё-таки твоя мать.
— Которая пыталась убить наших детей, — напоминаю я. — Я не забыл.
— Я не прошу забыть, — она берёт меня за руку. — Я прошу подумать о будущем. О том, что дети вырастут и спросят, где их бабушка.
— Я скажу им правду, — говорю я. — Когда они будут готовы.
— А если она изменилась? — Даша смотрит на меня. — Если она действительно хочет всё исправить?
— Ты веришь в это?
— Я верю, что люди могут меняться, — говорит она. — Я изменилась. Ты изменился. Почему она не может?
Я молчу. Потому что не знаю ответа.
— Я подумаю, — говорю я наконец. — Не сейчас. Но подумаю.
— Хорошо, — она кивает. — Это всё, о чём я прошу.
Дети просыпаются.
Вера вбегает на кухню первой, как всегда.
— Папа! Мама! — кричит она. — Мы вчера были на свадьбе!
— Были, — улыбаюсь я. — Ты помнишь?
— Всё помню! — она забирается на стул. — Я бросала цветы. Я кричала «горько». Я ела торт.
— Ты ела много торта, — замечает Даша. — Живот не болит?
— Нет, — Вера гладит себя по животу. — Я сильная.
Коля заходит тихо, садится рядом с сестрой.
— Доброе утро, — говорит он. — Вы теперь муж и жена?
— Да, — отвечаю я. — Мы теперь муж и жена.
— А мы — ваши дети? — он смотрит на меня.
— Вы — наши дети, — я глажу его по голове. — Самые лучшие.
— А у нас теперь есть папа, — говорит Вера. — Настоящий. Который живёт с нами.
— И будет жить всегда, — добавляю я.
— Обещаешь? — спрашивает Коля.
— Обещаю, — я смотрю на него. — На всю жизнь.
Дети улыбаются. Даша смотрит на нас и плачет.
— Мама, ты чего? — Вера тревожится.
— Я от счастья, — Даша вытирает слёзы. — Я очень счастлива.
— Мы тоже, — говорит Коля.
Он протягивает мне рисунок — новый. На нём — дом, сад, солнце, и мы все: мама, папа, Вера, Коля, Настя и дедушка.
— Кто это? — я показываю на мужчину с седыми волосами.
— Дедушка, — Коля улыбается. — Он вчера был на свадьбе. Он добрый.
— Да, — киваю я. — Он добрый.
Я смотрю на рисунок и понимаю, что моя семья — не только те, кто живёт под одной крышей. Это ещё и те, кто нас любит. Даже если не всегда умеет показывать это правильно.
После завтрака мы собираемся в парк.
Вера выбирает платье — розовое, с блёстками. Коля — джинсы и свитер. Даша надевает лёгкое летнее платье, я — джинсы и футболку.
— Мы похожи на обычную семью, — замечает Даша, когда мы выходим из дома.
— Мы и есть обычная семья, — я беру её за руку. — Самая обычная. И самая счастливая.
В парке — много людей. Дети бегают, играют, смеются. Мы сидим на скамейке, смотрим на них.
— Ты знаешь, — говорит Даша. — Я боялась, что не смогу быть счастливой в Москве. Что буду скучать по Петербургу. По Насте. По центру.
— А теперь?
— Теперь я понимаю, что счастье — не в городе, — она смотрит на меня. — Счастье — в людях, которые рядом.
— Я рад, что ты это поняла, — я целую её в висок.
— Спасибо тебе, — она сжимает мою руку. — За терпение. За любовь. За то, что не сдался.
— Я не мог сдаться, — говорю я. — Ты — моя жизнь.
Вечером, когда дети засыпают, мы сидим на балконе.
Пьём вино, смотрим на огни Москвы. Город шумит, спешит, живёт своей жизнью. А у нас — своя. Тихая. Спокойная. Счастливая.
— Роман, — говорит Даша. — Ты не жалеешь?
— О чём?
— Обо всём, — она смотрит на меня. — О том, что мы потеряли пять лет. О том, что я скрывала детей. О том, что ты поссорился с матерью.
— Нет, — качаю головой. — Не жалею.
— Почему?
— Потому что всё это привело нас сюда, — я беру её за руку. — К этому моменту. К этому счастью.
— Ты прав, — она улыбается. — Я тоже не жалею.
— Даже о том, что взяла деньги у моей матери? — я смотрю на неё.
Она молчит. Думает.
— Даже об этом, — говорит она наконец. — Потому что эти деньги помогли мне открыть центр. Помогли вырастить детей. Помогли стать сильнее.
— Ты и так была сильной, — я целую её. — Ты — самая сильная женщина, которую я знаю.
— А ты — самый сильный мужчина, — она улыбается. — Мы подходим друг другу.
— Идеально, — говорю я.
Ночь. Мы в спальне.