Секрет в конверте

Глава 17. Роман

Глава 17. Роман

Глава 17. Роман

Петербург, центр «Детский доктор», утро

Поезд прибывает в восемь утра.

Я не спал всю ночь. Смотрел в окно на убегающие назад берёзы, на тёмное небо, на редкие огни станций. В руках — журнал с её фотографией. Я перечитывал статью столько раз, что знаю каждое слово наизусть. «Центр „Детский доктор“ на Василеостровской принимает детей из социально незащищённых семей. Руководитель — Дарья Белова».

Дарья Белова. Моя Даша.

Я выхожу из вагона, и петербургский ветер бьёт в лицо — холодный, влажный, какой-то... живой. Город встречает меня серым небом и моросящим дождём. Я беру такси, называю адрес. Водитель молчит, я молчу. Внутри — ураган.

Мы едем через мосты, каналы, широкие проспекты. Петербург не похож на Москву. Он медленнее, спокойнее, но в нём есть что-то... настоящее. Как она.

Мы подъезжаем.

Я выхожу из машины и смотрю на здание. Центр «Детский доктор» — светлое, уютное, с большими окнами. На вывеске — улыбающийся медвежонок с градусником. Детская площадка перед входом, цветы в горшках, чистые дорожки. Она построила это. Сама.

Я делаю шаг вперёд. Второй. Третий.

И вижу её.

Она стоит у входа, разговаривает с женщиной — пациенткой, я понимаю по жестам. На ней белый халат, волосы собраны в хвост. Она почти не изменилась за пять лет — всё те же светлые волосы, те же серо-голубые глаза. Только стала взрослее, увереннее. И худее — я замечаю это сразу. Она похудела. Под глазами — тени. Она не спит ночами. Как и я.

Я останавливаюсь. Смотрю на неё и не могу поверить, что это происходит наяву. Пять лет поисков. Пять лет надежды. Пять лет боли. И вот она — в трёх метрах от меня.

Она поворачивается.

Видит меня.

Замирает.

Её лицо бледнеет. Глаза расширяются. Она хватается за дверной косяк, будто боится упасть. Женщина, с которой она говорила, оглядывается, что-то спрашивает, но Даша не отвечает. Она смотрит только на меня.

— Роман, — шепчет она. Её голос срывается. Я слышу это даже с расстояния.

Я подхожу ближе. Останавливаюсь в шаге от неё.

— Здравствуй, Даша, — говорю я. — Я искал тебя пять лет.

Она закрывает лицо руками. Я вижу, как дрожат её плечи. Как слёзы текут сквозь пальцы. Я не знаю, что делать — обнять? Оставить? Ждать?

— Прости, — шепчет она. — Прости меня, пожалуйста.

— Не здесь, — говорю я. — Не на улице. Давай зайдём внутрь. Поговорим.

Она кивает. Вытирает слёзы тыльной стороной ладони. Я замечаю, что на ней нет колец — ни на одной руке. Она не замужем. Я не знаю, радоваться мне или плакать.

— Идём, — она берёт меня за руку. Её ладонь холодная, дрожит. Я сжимаю её, чувствую, как бьётся пульс. Быстро, испуганно.

Я рядом. Я с тобой.

Мы идём по коридорам центра.

Светлые стены, детские рисунки, мягкие коврики на полу. В игровой зоне — горка, сухой бассейн с шариками, столики для рисования. В кабинетах — новая мебель, оборудование, плакаты с анатомией. Здесь пахнет краской и детством. И ею — цветами и кофе.

— Ты построила это, — говорю я. Это не вопрос.

— Да, — она опускает глаза. — На деньги твоей матери.

Я останавливаюсь. Смотрю на неё.

— Ты взяла деньги на аборт.

— Я взяла деньги, — она поднимает голову, смотрит мне в глаза. — Но аборт не сделала. Никогда не собиралась. Я взяла их, чтобы открыть центр. Чтобы мои дети ни в чём не нуждались.

— Почему ты не сказала мне?

— Я пыталась, — её голос дрожит. — Я написала письмо. Два. Вложила снимки УЗИ. Отдала секретарю в клинике. Твоя мать перехватила их. Она пришла ко мне в поликлинику, отдала конверты и сказала, что ты женишься на другой. Что у тебя невеста. Что если я люблю тебя — я должна исчезнуть.

Я сжимаю кулаки. Ярость накрывает — не на неё, на мать. На Елену, которая украла у меня пять лет жизни.

— Невесты не было, — говорю я. — Мать придумала её. Чтобы я женился на дочери партнёров. Я отказался. Я не женился. Я искал тебя.

— Я знаю, — она вытирает слёзы. — Твой отец сказал мне. На ужине.

— Ты была на ужине с моим отцом?

— Да, — она кивает. — Он пригласил меня после конференции. Сказал, что знает о детях. Что нанял детектива. Что хочет помочь. Что хочет увидеть внуков.

Я молчу. Отец... он знал. Он видел их. А я нет.

— Я злилась на него, — говорю я. — Сначала. Но потом понял: он хотел как лучше. Он ждал, пока я буду готов.

— А ты готов? — она смотрит на меня.

— Я готов, — отвечаю я. — Я готов уже пять лет. Я просто не знал, где вы.

Она плачет. Я обнимаю её. Впервые за пять лет. Она пахнет так же — цветами и кофе. Моя Даша. Моя.

— Я люблю тебя, — шепчу я в её волосы. — Я не переставал.

— Я тоже, — отвечает она. — Никогда.

Мы стоим в коридоре, обнявшись, не обращая внимания на проходящих мимо медсестёр и пациентов. Мне всё равно. Я нашёл её. Я держу её. Я не отпущу.

— Где дети? — спрашиваю я.

Она поднимает голову, смотрит на меня.

— В игровой. Ты хочешь их увидеть?

— Очень, — говорю я. — Я хочу их увидеть. Я хочу знать их. Я хочу быть их отцом.

— Ты уже их отец, — она берёт меня за руку. — Они ждали тебя. Коля рисовал тебя. Вера говорила, что ты в командировке.

— В командировке? — я не понимаю.

— Я не знала, что сказать, — она опускает глаза. — Когда они спрашивали про папу, я говорила, что ты в командировке. Что ты скоро вернёшься. Это была ложь. Но я не могла сказать правду — что ты не знаешь о них. Что твоя мать...

— Всё хорошо, — перебиваю я. — Теперь я здесь. И я никуда не уйду.

Она ведёт меня по коридору. Я слышу детские голоса — смех, крики, топот. Сердце колотится где-то в горле. Я сейчас увижу их. Своих детей. Которых не знал пять лет.

— Они здесь, — Даша останавливается у стеклянной стены. — Смотри.

Я смотрю.

В игровой зоне — двое детей. Девочка с тёмными волосами, собранными в два хвостика. Она командует мальчиком, который сидит за столиком и рисует. Мальчик светленький, спокойный, сосредоточенный. Они похожи на меня. Оба.

У девочки — мои глаза. Серо-зелёные, с золотистыми крапинками. У мальчика — мои. Я узнаю их.

— Это Вера, — говорит Даша, показывая на девочку. — Она старше на одиннадцать минут. Командирская, ответственная. Хочет быть врачом, как я.

— Вера, — повторяю я. — Красивое имя.

— А это Коля, — она показывает на мальчика. — Спокойный, мечтательный. Рисует постоянно. Он очень похож на тебя.

— На меня? — я смотрю на сына. Светлые волосы — в маму. Но глаза, разрез губ, линия скул — мои.