Страница 30 из 61
— Тонус матки, — говорит она. — Нужен полный покой. Никакой работы, никаких нагрузок. Иначе потеряет детей.
— Я присмотрю за ней, — обещаю я. — Сделаю всё, что нужно.
Врач кивает. Я захожу к Даше. Она лежит на кушетке, бледная, с закрытыми глазами.
— Ты меня напугала, — говорю я, садясь рядом.
— Я себя напугала, — она открывает глаза. — Я испугалась, что потеряю их.
— Не потеряешь, — я беру её за руку. — Я не позволю.
Она сжимает мои пальцы. Её рука холодная, дрожит.
— Спасибо, что приехала, — шепчет она.
— Всегда, — отвечаю я. — Всегда.
После больницы я перевожу Дашу к себе.
Моя квартира — большая, на две комнаты. Я освобождаю одну, ставлю кровать, вешаю шторы. Даша смотрит на меня и плачет.
— Ты не обязана, — говорит она.
— Я знаю, — отвечаю я. — Но я хочу.
Она переезжает на следующий день. Её вещи — две сумки, которые были с ней в поезде. И папка с бизнес-планом.
— Это моя мечта, — говорит она, показывая на папку. — Не потеряй её, если со мной что-то случится.
— Ничего не случится, — говорю я. — А мечту мы вместе построим.
Я готовлю для неё лёгкий ужин, заставляю пить витамины, слежу, чтобы она не вставала лишний раз. Даша ворчит, но слушается.
— Ты как моя мать, — смеётся она.
— Матери бывают разные, — отвечаю я. — Я — хорошая.
Она обнимает меня. Я чувствую её живот — уже округлившийся, твёрдый. Там две жизни. Я буду защищать их. Как защищала бы своих.
Дни идут.
Даша поправляется — больше не жалуется на боли, тонус уходит. Я всё равно не пускаю её на стройку. Езжу сама, контролирую рабочих, привожу фотографии.
— Здесь уже покрасили, — отчитываюсь я, показывая снимки. — Здесь положили линолеум. Здесь поставили двери.
— Ты — чудо, — говорит она. — Без тебя я бы не справилась.
— Справилась бы, — отвечаю я. — Но со мной быстрее.
Мы смеёмся. Это становится нашим ритуалом — вечером смотреть фотографии, обсуждать детали, мечтать о том, как центр откроется.
— А как ты его назовёшь? — спрашиваю я однажды.
— «Детский доктор», — отвечает она. — Просто. Понятно. По делу.
— Мне нравится, — говорю я.
Однажды Даша просит меня купить детские вещи.
— Я не могу сама, — говорит она. — Врач запретил ходить по магазинам. А мне нужно... нужно, чтобы они были. Чтобы я видела. Чтобы верила.
Я еду в детский магазин. Стою среди ползунков и распашонок и чувствую себя чужой. Я никогда не думала о детях. Моя жизнь — это работа, проекты, клиенты. А теперь я выбираю шапочки для будущих крестников.
— Я купила, — говорю я, возвращаясь. — Голубые и розовые. На любой случай.
— Спасибо, — она смотрит на вещи и плачет.
— Ты сегодня много плачешь, — замечаю я.
— Гормоны, — улыбается она. — И счастье.
Я обнимаю её. Она пахнет молоком и надеждой.
— Я буду крёстной, — говорю я. — Обоим.
— А если их двое? — она поднимает глаза.
— Тем более, — я улыбаюсь. — Я справлюсь.
Центр почти готов.
Я привожу Дашу на стройку — впервые за несколько недель. Она идёт медленно, держится за стены, смотрит по сторонам. Её глаза расширяются.
— Насть... — шепчет она.
— Что? — я волнуюсь. — Не нравится?
— Нравится, — она поворачивается ко мне. — Очень. Это... это лучше, чем я мечтала.
Я выдыхаю. Внутри всё разжимается.
— Ты плачешь? — она смотрит на меня.
— Нет, — вытираю глаза. — Просто пыльно.
— Здесь не пыльно, — она обнимает меня. — Ты плачешь от счастья.
— Наверное, — всхлипываю я.
Мы стоим в центре приёмной, обнявшись. Светлые стены, новые окна, мягкие коврики. Здесь будут дети. Здесь будут улыбки. Здесь будет новая жизнь.
— Ты это заслужила, — говорю я. — Ты и твои дети.
— Мы заслужили, — поправляет она. — Потому что мы — вместе.
Я киваю. И верю.