Диагноз: разведенка

Глава 6

Глава 6

За окном валит снег, а я опять сижу на подоконнике. Ну люблю я их, что поделать. Я уже переоделась в свою домашнюю одежду, в которой я была, когда вывалилась из окна, и теперь чувствую себя гораздо уютнее. Только босые ноги мёрзнут. Так и цистит подхватить недолго.

В голове всё крутится лицо Виктора. Пятнадцать лет прожить со сволочью и не понять этого. То ли я такая дура, то ли он хорошо прятался. Внутри неприятно скребут кошки, потому что этого человека я когда-то любила. И никогда бы не подумала, что он способен на такое. Что он может мне изменять и при этом спать со мной в одной постели. Что он может думать о том, как признать меня недееспособной. Что он вообще может быть таким, может так на меня смотреть. Как на врага.

А если так поступил один мужчина, которого я любила, значит, чисто теоретически так может поступить любой. Даже самый с виду надёжный. Как открывать своё сердце после такого? Как не бояться снова влюбиться?

И с чего бы меня волновало, как снова влюбляться? Не из-за шикарного ли доктора это? Так, ты выбрось его из головы, дорогая. Он парень молодой, а ты даже родить не сможешь. Что ты ему дашь, дурочка? Любовь и ласку? Отсос после работы? Виктор сказал, что у нас с ним даже семьи нет. С чего ты взяла, что этот никогда так не скажет?

Нет, дорогая. Хороший секс и всё, разбежались по норам.

– Я вызвал такси, – говорит вошедший Степан, отвлекая меня от невесёлых мыслей.

На нём уже шоколадная водолазка, подчёркивающая цвет его волос и глаз, и чёрные джинсы.

– Хорошо, – улыбаюсь я и протягиваю к нему руку. – А то я так до дома не доберусь.

Он касается моей ладони, переплетает наши пальцы, тянет меня к себе.

– Пойдём.

– Дай попрощаться с этим дивным местом, – хмыкаю я.

Мы выходим из палаты, идём по коридору, как вдруг я слышу:

– Кошку мою… Кошку не видели?

– Не видели, Антонина Сергеевна, – отвечает бабульке Степан, но я отпускаю его руку, подхожу с пожилой женщине, стоящей в дверях своей палаты.

– Кошку…

– Я найду вашу кошку, – я беру её за сухонькие руки и заглядываю в подёрнутые пеленой старости глаза. – Найду и покажу. Обещаю.

– Хорошо, милочка, – часто кивает бабуля. – Только ты не забудь про меня. Она у меня хорошая, гадить не будет. Только ты не забудь.

– Не забуду, – говорю я. – Обещаю вам, что не забуду.

– Пойдём, – касается моего плеча Стужев.

– Мне пора, – говорю я ей. – А вы спать ложитесь. А завтра я вам покажу вашу кошку.

– Хорошо, милочка, хорошо.

– И как ты собираешься показать ей завтра её кошку, – интересуется Степан.

– Мы с тобой завтра едем в приют и забираем оттуда максимально похожую на её кошку, – решительно говорю я.

– Ты ради этого возьмёшь кошку из приюта? – спрашивает он.

– Конечно, возьму, а что тут такого?

Вообще-то, я сама кошек люблю до жути. А у Виктора аллергия на их шерсть. Поэтому последняя кошка у меня была, когда ещё я дома жила.

– Так ты добрая, – хмыкает Стужев, совсем как я недавно.

– Выходит, что так, – не спорю я, просовывая руки в рукава его куртки.

– Тебе идёт доброта, – улыбается он, ведёт меня за руку по лестнице.

– Ты не видел меня в гневе, – смеюсь я. – Может, злость мне ещё больше идёт.

– У тебя есть шанс мне это показать.

Мы выходим из больницы и сразу прыгаем в такси. Ехать тут недалеко, но пешком в таком виде идти не дело. Чай не май.

Выходим из такси, и Степан сразу вскидывает голову, глядит прямо на мои окна. Странно. Откуда он знает, где я живу? Или, может, это просто случайность?

Степан

Я инстинктивно поднимаю голову вверх, как делал тысячи раз. Только теперь её нет в окне. Теперь она со мной рядом и держит меня за руку.

– Стёп? – зовёт Ангел, и я отмираю.

– Да, пойдём.

Мы поднимаемся по ступенькам, по которым я иногда ходил в одиночестве. Просто подходил к её двери, слушал отголоски музыки, которую слушала она, представлял себя частью её жизни…

Ангелина стучит к соседке напротив, и я легко вспоминаю, что за тётка там живёт. Вспоминаю и тут же пугаюсь: вдруг она меня вспомнит, расскажет Ангелине, и та отвернётся от меня?

– Здравствуйте, тёть Галь, – улыбается Ангел. – Можно мои ключи?

– Конечно, конечно, – женщина исчезает в квартире, а потом выносит связку ключей. – Я у тебя окошко-то прикрыла, а то смотрю, открыто.

– Спасибо большое!

– Ходил тут один, – продолжает соседка. – Говорит, друг я, друг. Ключи искал по соседям. А я сказала, нету у меня.

– Ну и правильно сказали, – кивает девушка.

– А это кто у тебя, Ангелиночка? – лукаво смотрит она на меня, к счастью, не признав меня. Или признав, да сделав свои выводы по поводу давности наших с Ангелом отношений.

– А это друг, – улыбнулась Ангелина. – Да встречи, тёть Галь. Спасибо за ключи.

Она открывает, и мы входим. Я останавливаюсь на пороге, всё ещё не веря, что я здесь. Неужели это реально? И она тут, такая реальная, с такими прекрасными глазами, длинными белыми волосами, с этой полуулыбкой, в которой так много всего. Или это я сам себе придумал.

Но, если честно, мне всё равно. Главное, я здесь, с ней, и мне сейчас больше ничего не нужно.

– Э-э, стоп, – останавливает она меня, упираясь ладонью в грудь. – От меня воняет больницей.

– От меня тоже, – усмехаюсь я.

– Дай принять душ, – она отталкивает меня сильнее и проходит вглубь квартиры.

– Я тебя не дождусь, – предупреждаю, раззуваюсь и прохожу вслед за ней.

– Это будет обидно, но я переживу, – фыркает она.

“Нет, детка, ты не поняла”, – улыбаюсь своим мыслям.

– Будь как дома, – стреляя в меня взглядами, она отправляется в ванную. А я иду следом через десять минут.

Дверь не заперта, значит, меня здесь ждали. Я хмыкаю и вхожу.

– Я заждалась тебя, – говорит она, стоя ко мне спиной.

Мокрые волосы белыми змеями прилипли к спине, до самых ямочек над ягодицами. Вода стекает по её идеальному телу, и я прослеживаю за этими струями взглядом. Идеальная. Лучшее, что могло со мной случиться. То, о чём я уже и не мечтал.

– Я хотел дать тебе смыть с себя больничную вонь, – раздеваюсь, жутко стараясь не спешить, но, видит Бог, это почти невозможно.

– Иди, теперь я смою с тебя эту вонь, – смеётся она и оборачивается ко мне.

Я смотрю на неё пару секунд и понимаю: всё; я пропал.