Диагноз: разведенка

Эпилог

Эпилог

– Вот, смотрите, – радостно показываю я толстенькую чёрно-белую кошку на экране телефона. – Нашла!

– Мусенька! – восклицает бабуля и со слезами на глазах прикладывает сухонькие руки к груди.

– Да, вот она красотка, – листаю дальше фотографии, на которых Мусенька в разных ракурсах.

– А где она сейчас? – часто моргает Ольга Сергеевна.

– У меня живёт, – доверительно сообщаю я.

– Принеси её сюда, – просительно смотрит она на меня.

– Не могу, – листаю дальше, чтобы показать, почему я не могу принести ей кошку. – Вот. Мне она самой нужна.

– А кто это? – присматривается к экрану пациентка. – Мальчик?

– Это мой сын, – киваю я, глядя на милашную фотку годовалого сынули, обнимающего Мусеньку. – Она же нянька у меня. Куда ж я её отдам? Василь Степаныч будет недоволен.

– Да, да, конечно, – серьёзно кивает она. – Пусть у тебя будет. Скажи сыночку, что она хорошая.

– Он знает, знает, – улыбаюсь я.

– А что ж теперь президенту не надо писать?

– Так, а зачем? Кошка-то нашлась, – поднимаюсь, отряхивая с одежды несуществующие пылинки.

– Ангелина, – вдруг впервые за почти два года она называет меня по имени, и это отчего-то стопорит меня.

– Да?

– Спасибо, – мягко улыбается она. – Ты приходи ещё.

– Конечно, приду, – глажу её по плечу и иду в кабинет мужа.

– Ну как? – поднимает он глаза от бумаг.

– Вспомнила моё имя, представляешь, – порадовалась я.

– Ого! – его брови взлетают вверх. – А как история с сыном? Как всегда, прокатила?

– Конечно, – усмехаюсь я. – Она не может забрать кошку у ребёнка. Сложнее было, когда я была беременная.

– Кроме тебя она уже никого не узнаёт, хоть и забывает, что ты ходишь к ней каждую неделю, – говорит он, как бы предупреждая, что Ольга Сергеевна скоро перестанет узнавать и меня.

– Что ж…

Мы молчим какое-то время, а потом Стёпа встаёт из-за стола.

– Пойдём-ка мы домой, Ангел.

– Пойдём, Степан Василич, – обнимаю его и целую в уголок губ.

– Знаешь, когда ты меня так называешь, мне прямо хочется быть таким секси доктором, – смеётся он.

– Скажу по секрету, у тебя получается, – шутливо закусываю нижнюю губу.

– Ты доболтаешься, и мы не дойдём до дома, – угрожает мне муж.

– Очень страшно. Или нет.

Мы выходим из больницы, перебрасываясь шуточками и подколками, и я вдруг впервые так ярко и неожиданно понимаю, что я его люблю. Что я устала ждать от него подвоха и не находить ничего плохого. Устала подозревать его в том, что он неискренен. Устала не жить свою жизнь с лучшим человеком из всех, кто мне встречался.

– Стёп, – зову я, одёргивая его за руку.

– А?

– Я тебя люблю.

Он замирает и смотрит на меня неверяще. Я столько слышала от него признаний в любви, но ни разу за два года не сказала, что тоже его люблю. Никогда. Потому что было страшно, а теперь вдруг раз! – и не боюсь. Так просто и так… Странно?

– Иди ко мне, – охрипшим голосом произносит он и притягивает меня к себе.

– А ты ещё раз скажи, что любишь меня, – прижимаюсь к нему и заглядываю в его лицо.

– Люблю тебя. Безумно. Как и всегда. Как и большую часть своей жизни, – он шумно выдыхает и добавляет: – Фух! Я чуть не расплакался как девчонка, ты что. О таких признаниях нужно предупреждать заранее. А если бы у меня было слабое сердце?

– Тогда бы я стала вдовой раньше, чем планирую, – хохочу я, увлекая его за собой в сторону дома.

– То есть ты планируешь стать вдовой? О-о-очень интересно.

– Да ладно, не бойся, я тебя не обижу, – толкаю его в бок. – Не могу позволить тебе малодушно бросить нас с Василь Степанычем.

– И даже смерть не разлучит нас, – смеётся он.

– И не надейся на разлуку, милый.