Страница 35 из 137
— Если ты думаешь, что слова смертника заденут меня, то ошибаешься, – равнодушно произнесла Кордия. Подумала, что позже ей придет в голову более сильный ответ, чем этот, но тогда в нем уже не будет смысла.
— В таком случае проваливай отсюда! – проорал Августин, в один миг оказавшись возле решетки. Его пальцы вцепились в прутья, словно он был готов их выломать и выбраться наружу. Солдаты быстро оттеснили королеву в сторону, закрывая собой. – Убирайся, Никандра!
— Надеюсь, в аду у тебя будет хорошая компания, – сказала Кордия, и Дор сделал знак вывести королеву наружу. Смех Пилар серебристыми переливами прокатился по темнице. Кордия сдержала порыв обернуться – она знала, что, кроме солдат, окружавших ее, все равно никого не увидит, а вот для Пилар это будет значить, что ее услышали и приняли всерьез. Что ж, королеве не с руки делать такие подарки. Вскинув подбородок, Кордия гордо прошествовала к выходу.
Выйдя на крыльцо, она жадно втянула в себя воздух. Девушка заметила Лейфа, который стоял возле только что доделанного эшафота. Кто-то дал ему армейский тулуп, и выглядел он в нем весьма забавно. Увидев Дора, он обменялся с ним взглядами, и герцог ему кивнул. Неужели у этих двоих есть секреты? И что значит этот кивок? Она хотела спросить об этом Дора, но он сразу ушел, даже не посмотрев на нее. К Лейфу подбежал один из военных и начал что-то докладывать. У Кордии начало складываться впечатление, что происходит нечто, во что ее не захотели посвятить.
Она потерла щеки. На улице снова была зима: мороз усилился, с неба, которое за последний час из бледно-серого стало темно-пепельным, редкими хлопьями падал снег. Рядом с ней, словно из-под земли, вырос Бальтазар. Кордия немного расстроилась, что не услышала его шагов. Внимательность опять подвела ее.
— Августин сделал слишком много всего, – сказал Бальтазар. – Избежать печальной участи, будучи столь активным, сложно.
Кордия ничего не ответила. Ей не хотелось обсуждать поступки Августина с Бальтазаром.
— Мы можем поговорить? – спросил Бальтазар, оглядевшись по сторонам. Кордия кивнула, плотнее закутываясь в плащ. – Ты знаешь, кто отец ребенка, которого ждет Грета?
Кордии потребовалась несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. Грета беременна? Она вспомнила последние встречи со служанкой, но не смогла в них найти каких-то намеков на ее положение, королева не чувствовала в ней пульсацию новой жизни.
— Нет, – холодно ответила она, соображая, знает ли об этом Лейф. Вряд ли Грета поспешит к нему с этой радостной новостью, учитывая ее ненависть к нему, но вдруг? Если этот ребенок родится до того, как у них с Лейфом появится официальный наследник короны, это будет проблемой. – Грета сама тебе об этом сказала?
— Делора. Она ухаживала за ней.
— Вот, значит, как, – задумчиво протянула Кордия. – В любом случае, об этом ты должен говорить с Гретой, а не со мной.
— Это ведь Лейф, да? – Кордии показалось, что в голосе Бальтазара прозвучала надежда. Похоже, ему хотелось найти подтверждение своих подозрений.
— Я не слежу за жизнью Греты, – спокойно произнесла Кордия. – И не знаю имен ее любовников. Для тебя это повод бросить ее?
— Нет, нет. Я просто хочу знать правду, – мрачно сказал Бальтазар. – Не хочу, чтобы из меня делали идиота.
— Женись на ней, как можно скорее, и никому такая мысль даже в голову не придет. И если твое отношение к Грете из-за беременности не изменилось, то мой совет: не лезь в ее прошлое и поменьше задавай компрометирующих вопросов, – глядя ему в глаза, сказала Кордия. Губы Бальтазара дернулись в насмешке. – А теперь я хочу знать, что там с Делорой.
— Молчит пока, – равнодушно ответил Бальтазар, разочарованный, что Кордия свернула беспокоящую его тему. – Надо применить более жесткие пытки, может толку станет больше.
— Я хочу с ней поговорить, – сказала Кордия, не зная, как справиться с нахлынувшей дрожью. Бальтазар хмуро посмотрел на нее, но возражать не осмелился. – Приведи ее ко мне в комнату. И, Бальт, тебе не идет быть жестоким.
— Ты следующая после палача, – улыбнулся Бальтазар и двинулся к лестнице, ведущей в темницу.
* * *
Грета сидела на кровати и расчесывала влажные волосы. На ней была простая рубашка, которая неуклюже сползла с плеч, босые ноги не касались пола. Девушка была бледна, но не выглядела больной. Кордия окинула ее придирчивым взглядом, изучая каждый изгиб тела. Она знала: чужую беременность можно узреть на уровне инстинктов, даже не будучи ведьмой, и ее удивляло, что она ничего не чувствует. Грета поставила защиту? Есть что-то еще, чего она пока не знает? Что, тьма дери, происходит?
— Как ты себя чувствуешь? – закрывая за собой дверь, спросила Кордия. Грета холодно посмотрела на нее и пожала плечами.
— Полагаю, скоро снова смогу прислуживать тебе, – сказала она, заплетая косу. – Или ты уже нашла мне замену?
— Пока нет, – ответила Кордия, задержав взгляд на склянках с отварами. – Ты снова можешь пользоваться магией?
— Не так, как раньше. Исцелять я больше не могу, увы, – с сожалением произнесла Грета. – А вот создавать тьму и разрушать..
— Это опасно. Ты ведь не знаешь, что это за канал, к которому ты подключаешься, – садясь напротив, сказала Кордия. Ей хотелось увидеть, на что теперь способна бывшая целительница.
— Так же, как и ты, – улыбнулась Грета и отложила расческу в сторону. – Я видела, как ты разделалась с чудовищами, что напали на крепость.
— То проклятие, которым ты хотела уничтожить моего мужа, – медленно проговорила Кордия, и Грета скривилась, словно ее рот наполнился кислотой. – Какое оно имело формулу?
Грета обреченно вздохнула и, встав с кровати, подошла к окну. Кордия следила за каждым ее движением. В глубине души она ждала, что та сама скажет ей о беременности, ей хотелось дать ей шанс это сделать, поэтому королева не спешила задавать вопрос о ребенке.
— Думаешь, это проклятие дало нам новую магию? – наблюдая за чем-то в окно, тихо спросила Грета.
— Скорее хаотично подключило нас к другому каналу. И я не понимаю, что это за магия, в ней есть что-то мертвое, – задумчиво проговорила Кордия.
— Проклиная твоего мужа, я использовала драммарскую магию, – обернувшись, сказала Грета. Кордия удивленно уставилась на нее.
— Но откуда ты ее знаешь?