Страница 120 из 137
— Повздорили, значит, – задумчиво протянул Дор, поглаживая подбородок. – Кордия к этому как-то причастна?
— Нет, она ни при чем, – быстро проговорил Лейф, хотя сам сомневался в ее непричастности. Она вполне могла это сделать, и у нее было железное оправдание: этот человек хотел их смерти.
— Может, ты видел или слышал кого-то, кто мог это сделать? – продолжил допытываться Дор, и Лейфу захотелось, чтобы тот умер прямо сейчас, только бы отстал от него! Не в силах отвечать, король лишь покачал головой. Лицо и шея его пылали так, будто он выпил бочку вина.
— Если только граф Локк, – сказал Лейф. От звука этого имени его замутило. Он никогда не сможет простить этого человека. Никогда. – Ему нравилось ссориться с людьми.
По лицу Дора пробежала тревога, и он поджал губы.
— Ладно, допустим все так и было, – сквозь зубы проговорил он.
— Мне не нужно твое снисхождение, герцог, – ледяным тоном проговорил Лейф.
— Лично мне абсолютно все равно, убил ты его или нет. Климент, как, впрочем, и его брат, взрастили достаточное количество врагов. При желании можно составить большой список тех, кто мог хотеть его смерти и привести идею в исполнение. Я просто не хочу сюрпризов. Пойми, нам нужны люди Йона, чтобы выиграть войну, чтобы не дать растащить Аталаксию на кусочки.
— А как же предложение Севера? – спросил Лейф. – Ведь, как я понял, они с Йоной враги..
— Мы пока не знаем, чего хочет Север, – ответил Дор и потянулся к столику, на котором стояла вода. Сегодня он справился с этим сам без затруднений. – В одном я уверен: цена за его помощь будет очень высокой, и если мы не договоримся, и он встанет на сторону наших врагов, нам не выжить, даже с людьми Йона.
— Но, если мы возьмем на службу людей Йона, Север не захочет с нами говорить, – сказал Лейф, все еще не совсем улавливая оттенки отношений между этой троицей. Дор кивнул. – Тогда я не понимаю!
— План прост: я беру под покровительство людей Йона, а ты ведешь переговоры с Севером. У нас с тобой конфликт, ты опасаешься за свою жизнь, и дружишь с Севером, стараясь понять его душу и планы.
Лейф рассмеялся.
— Ты же играешь против себя, Дор! Вдруг я войду во вкус?
— Вопрос в том, за кого ты будешь играть, Лейф, – медленно проговорил Дор. – И сколько готов заплатить, чтобы остаться королем Аталаксии.
— Не боишься, что я предам тебя по-настоящему? – спросил Лейф.
— Если это та цена, которая поможет мне спасти мою землю, – я готов к ней, – просто сказал Дор, но в этом было столько благородства, что Лейф поморщился.
Король медленно прошелся по комнате. Ему нужно было все обдумать, возможно, посоветоваться с Кордией, но, вспомнив, как она рвалась спасти Дора, передумал: скорее всего, она будет на стороне герцога. А что, если это сговор и эти двое интригуют против него? Он повернулся и посмотрел на Дора. Ему очень хотелось забраться к нему в голову и прочитать его мысли. Если бы Мариан был его другом.. или у него был человек, с которым он мог поговорить. Лейф снова ощутил себя очень одиноким.
Он снова подошел к постели Дора и сел на край.
— Прежде, чем обсуждать дела, скажи: что ты чувствуешь, убив того кто, уничтожил твою семью и сломал тебе жизнь? – спросил Лейф, глядя Дору в глаза.
— Будто я хорошо помыл руки после того, как возился в дерьме, – медленно проговорил Дор. – Они вроде чистые, но флер остался.
— Тебе стало легче?
— Нет. Но я рад, что этот человек мертв и больше никому не причинит боли, – спокойно произнес Дор, однако Лейф заметил, как его пальцы нервно сжали ткань рубашки. – Это все?
Лейф кивнул, взял с тумбочки стакан с водой и допил ее.
— Расскажи мне про короля Севера. Что меня может сблизить с ним? – попросил Лейф. Дор едва заметно улыбнулся и начал рассказывать.
* * *
Лейф искал что-то похожее на зеркало, чтобы можно было посмотреть, что за знак у него на шее, который оставил Климент, и как хорошо его видно. Если Дор и Мариан не в курсе, что значит его метка, то Йона точно все поймет. А это будет полным провалом! Король, которого сделали рабом.. Лейф нервно дернул плечами, стараясь не думать о произошедшем. Боль тут же напомнила о себе, и он стиснул зубы, чтобы не застонать.
Блюдо, которое более или менее походило на зеркало, было очень мутным, и разглядеть в нем что-либо оказалось нереально. Лейф раздосадованно отшвырнул его в сторону и, только когда раздался грохот, пожалел об этом. Сейчас прибегут дочки хозяйки, будут тут кудахтать! Он невзлюбил их сразу, как увидел, да и, в принципе, меньше всего на свете ему сейчас хотелось видеть других людей.
Но на шум пришли не хозяйские девочки. Обернувшись, Лейф увидел Мариана. Тот с любопытством наблюдал за ним, спрятав руки за спину. Ворон сонно покачивался у него на плече.
— Неужто ты решил испечь пирог? – с издевкой произнес чародей.
— С начинкой из твоих мозгов, это было бы идеально! – огрызнулся Лейф и толкнул Мариана в плечо, желая уйти с маленькой кухни, где ему вдруг стало тяжело дышать.
— Предположу, что это все равно не решит твоих проблем, – сказал Мариан. Как показалось Лейфу, его слова не задели чародея.
— С чего такая забота? – задержавшись на пороге, спросил Лейф.
— Единственный человек, о котором я хочу заботиться – это Дор, – сказал Мариан. – И моя забота переходит на тебя только потому, что ты рядом с ним. Не хочу, чтобы у него были неприятности из-за тебя.
— О чем ты? – насторожился Лейф.
Мариан вплотную подошел к нему и коснулся пальцем его метки на шее. Лейф дернулся от этого прикосновения, как от удара молнии.
— Метка раба, – медленно проговори Мариан. – Как ты думаешь, через какое время Йон заметит ее и все поймет?
— Хочешь помочь мне ее скрыть? – Лейфу показалось, что у него есть надежда.
— Ее невозможно удалить или замаскировать, – вздохнул Мариан. – Ты от нее никогда не избавишься. Рабы у дикарей особенные: их мало, но их должен видеть каждый, и..
Мариан замолчал, словно засомневался, что Лейф сможет принять правду.
— Их приносят в жертву богам?
— И это тоже, – выдохнул Мариан. – Там есть свои особенности. Я изготовил для тебя порошок, который сможет спрятать метку на несколько часов. На встречу с Йона, думаю, хватит.
Мариан протянул ему небольшой стеклянный флакон, и Лейф нерешительно взял его. Не дожидаясь благодарности, чародей ушел, оставив после себя запах трав и мокрых перьев.