Страница 116 из 137
Кордия хотела спросить, зачем он ходил проверять труп, но не успела: Лейф в один миг оказался сверху, уперев руки по обе стороны от ее головы. Его лицо оказалось так близко, что ей стало тяжело дышать. Он легко коснулся губами ее губ и тут же отпрянул.
— Я хочу, – хрипло произнес Лейф. – Чтобы ты помнила только мое лицо.
— Ты слишком многого от меня хочешь.
— Кордия, ты ведь понимаешь, о чем я.
Конечно, она понимала, что речь идет о графе Локке, но ей не хотелось сейчас это обсуждать.
— Лейф.. – прошептала Кордия, глядя ему в глаза.
— Ты никогда не перестанешь меня так называть?
— Я не хочу, чтобы ты забывал, кто ты на самом деле, – тихо произнесла Кордия и коснулась кончиками пальцев шрамов на его лице. – Граф Локк мертв, того, кто разрушал тебя, больше не существует. Ты свободен.
— Думаешь, я смогу его простить? – В глазах Лейфа мгновенно вспыхнула ненависть. – За все, что он с нами сделал? За то, что сломал меня?
— А кого ты сейчас будешь ненавидеть? Пустоту? Свои ощущения к нему?
— Эта ненависть – уже часть меня, – отстраняясь от Кордии, глухо проговорил Лейф. – Если я откажусь от нее, то потеряю часть себя.
— Это не так, – мягко возразила Кордия. – Отказавшись от нее, ты станешь сильнее.
— Вообще я пришел сказать, что для меня еще никто не делал так много, как ты. – Кордия видела, как тяжело дались Лейфу эти слова.
— Звучит как «спасибо», – улыбнулась она.
— Почти.
— Твоя мама сделала для тебя еще больше, – спрыгнув с постели и подойдя к мужу, произнесла Кордия. – Она тебя очень любит. Поговори с ней, пожалуйста.
— Я поговорю, – кивнул Лейф и провел руками по плечам Кордии. – Береги себя и нашего ребенка, сейчас это самое важное.
Кордия кивнула. Лейф поцеловал ее в лоб и, прихрамывая, покинул комнату.
* * *
Девушки, чьи имена Кордия так и не смогла запомнить, помогли ей переодеться и убрали волосы в красивый пучок. Одежда была чужой и очень простой, но королеву это не тревожило. Ее мутило, и она чувствовала себя больной, а при мысли, что придется провести в дороге почти весь день, ей хотелось плакать. Она понимала, что все дело в беременности, но легче от этого не становилось. Что, если все шесть месяцев до рождения ребенка будут такими? Да она рехнется! Интересно, а ее мама так же маялась, когда носила ее? С тех пор, как она сбежала из Дома Света, о Первой леди ничего не было неизвестно.
Дверь за девушками закрылась, и Кордия осталась одна. Она прошлась по комнате, в которой провела почти неделю. И за все эти дни она ни разу не виделась с Дором. От Мариана знала, что он идет на поправку, что с ним все хорошо, и он больше никого не убивает своим прикосновением. Она до слез радовалась за него, но оказаться с ним лицом к лицу ей было боязно. Что с ними будет, когда проклятие больше не разделяет их? Когда он в любой момент может прикоснуться к ней, взять за руку или.. поцеловать. Смогут ли они по-прежнему быть на расстоянии, или им не хватит воли для такого испытания?
Стук в дверь заставил Кордию вздрогнуть.
— Войдите, – сказала она, уже зная, кого увидит.
Легкий сквозняк пробежал по комнате, когда дверь распахнулась и вошел Дор. На нем был серый камзол, черные волосы гладко зачесаны назад и убраны в хвост, и только одна непокорная прядь падала на лоб. Из-за бледности герцога шрам на губе казался более ярким. Запаха грозы почти не ощущалось и Кордия подумала, что будет скучать по нему.
— Хорошо выглядишь, – сказала Кордия, поняв, что они слишком долго смотрят друг на друга и молчат. – Мариан сказал, что рана быстро заживает.
— Благодаря тебе, моя королева, – проговорил Дор, и Кордии показалось, что его голос теперь звучит немного иначе. Он опустился на колено и, прижав руку к груди, склонил голову. – Теперь моя жизнь полностью принадлежит тебе.
Кордия прикусила губу, чтобы не расплакаться. Она смотрела на него, коленопреклоненного, и понимала, что за эти дни полюбила его сильнее.
— Встань. – Ей хотелось, чтобы голос прозвучал ровно, но он дрогнул.
Дор посмотрел на нее и медленно поднялся с колен. Между ними было привычное расстояние, словно их тела выучили его наизусть. Кордии до боли хотелось его сократить, но она не шелохнулась.
— Лейф сказал, что вы ждете наследника. Мои поздравления, – выпрямляясь, сказал Дор. Его взгляд был слишком пристальным, словно хотел проникнуть в самую душу и убедиться, что она действительно счастлива.
— Благодарю. Ты, наверное, теперь тоже займешься устройством личной жизни, – сказала Кордия, хотя это было меньшее, о чем она хотела спрашивать.
— Пожалуй.
— Дор.. – выдохнула Кордия. Она сама не знала, что хочет сказать ему. Неловкость, которая росла между ними, сковывала ее, словно цепями. Слова казались нелепыми, взгляды – провокационными. Все, чего ей хотелось, – это подойти к нему и обнять, но именно это она и не могла себе позволить.
Дор сделал два шага вперед, сокращая расстояние между ними. Кордия нырнула за стул и вцепилась пальцами в его спинку, будто он мог защитить ее от той бури, бушевавшей в душе, и от человека, которого она любила больше жизни.
— Дор, будет лучше, если ты уйдешь, – сказала Кордия, глядя герцогу в глаза.
Вместо того, чтобы подчиниться, он еще ближе подошел к королеве. Теперь их разделял только стул.
— Чего ты боишься, Кордия? – тихо спросил Дор. Она подняла глаза и их взгляды встретились.
— Себя, – прошептала Кордия. – Нас.
— Я никогда не сделаю того, чего тебе не хочется.
— Знаю. Но я не хочу обманывать Лейфа. Ведь предавая его, я предаю в первую очередь себя и тебя. В любви за чужой спиной нет ничего честного. Я верю в это, я желаю следовать этому, а ты..
— А я мешаю тебе быть правильной, – улыбнулся Дор.
— Испытываешь мою добродетель, – сказала Кордия, чувствуя, как напряжение между ними рассеивается.
— Я не дам тебе потерять голову, – проговорил Дор, и его пальцы коснулись костяшек ее правой руки, на которой не было перчатки. Она вздрогнула от его прикосновения, и ее щеки запылали. – Я всегда буду защищать тебя, какую бы роль ты ни исполняла и с кем бы ни была. Просто позволь мне быть рядом.
— Даже от меня самой?
— Ты не сделаешь ничего дурного, я в этом не сомневаюсь.
— Я люблю тебя, Дор, – с трудом сдерживая слезы, произнесла Кордия.
— Ты вся моя жизнь. Мы встретились, и это уже очень много для нас. А будущее.. Никто из нас не знает, каким оно будет.