Страница 8 из 162
Дракончик и впрямь выплюнул крошечный сгусток огня. Малыш послушно кивнул и побежал дальше. Едва он скрылся из виду, как Цао Фэй оказался над поверженным писателем, скорчившимся на земле. С высоты своего немалого роста презрительно бросил:
— Чтобы я через секунду здесь тебя не видел!
— Да что вы себе позволяете! — прохрипел Гай Юэ, у которого до сих пор звенело в ушах и невыносимо ломило челюсть.
— Ты еще не понял?!
Он понял, что сейчас его снова будут бить, вполне возможно, пинать ногами, и сжал голову ладонями, пытаясь укрыться от неизбежного. Спасение пришло, откуда не ожидалось. Лин Ронг с трудом приподнялся на локте и едва слышно пробормотал:
— Цао, не надо…
— В самом деле, уймись, — все-таки счел нужным вмешаться Дэн Гуй. — Если от него ничего не останется, то кто добудет алый лед?
Цао Фэй угрюмо буркнул:
— Он все равно все испортит или сгинет по дороге.
— Совсем не обязательно. Ты позабыл, что алый лёд должен помочь и Лин Ронгу?
— Ты у нас как всегда миротворец!
— Мне плевать на этого урода. Но я забочусь об общем благе. А у тебя просто чешутся руки кого-нибудь прибить. Ведь так?
Сквозь шум в голове несчастного Гай Юэ прорвался резкий голос Гуру:
«С вас снято двадцать баллов за слабость и мягкотелость».
Как бы ни было сейчас скверно писателю, он возмутился:
«За что?! Ты же сам сказал: не высовываться. У Цао Фэя тяжелая рука и все такое…»
«Не высовываться — не значит быть настолько жалким».
«Это обман и подлость с твоей стороны».
«Минус пять баллов за ложные обвинения».
«Вдвойне несправедливо!»
«Хорошо. Плюс пять баллов чисто из жалости».
«Ты издеваешься?»
Гуру не ответил.
***
Почти бегом Гай Юэ и Дэн Гуй приблизились к границе территории, которую окружали каменные столбы. Дэн Гую поневоле пришлось взять шефство над писателем, потому что едва тот поднялся на ноги после досадного инцидента с Цао Фэем, как обстановка вновь накалилась. Сносить угрюмые взгляды исподлобья, слышать угрожающее, почти что волчье ворчание оказалось невыносимо. Их ненависть зашкаливала. Только двое нежных красавчиков на поляне не присоединились к травле чужака. Правда, один из них был болен, а другой практически мертв.
Гай Юэ и Дэн Гуй миновали короткий коридор между двумя каменными столбами и остановились перед выходом на открытое пространство.
— Сначала пойдешь прямо, потом на развилке дороги свернешь налево. — сказал Дэн Гун, — Она сразу после Желтой скалы. Скалу даже отсюда видно.
— Разве видно? — писатель покрутил головой в поисках подходящего объекта.
— Да вон же она! — Дэн Гуй с досадой подошел к самому краю границы и вытянул руку, указывая туда, где и в самом деле торчала какая-то туманная пирамидка неопределенного цвета. В тот же миг воздух заискрился, вокруг пальцев Дэн Гуя вспыхнуло пламя, край широкого рукава тоже загорелся. Дэн Гуй поспешно отскочил назад и затушил пламя другой рукой. Ткань успела обуглиться.
— До чего же подлое проклятье! Сколько нам еще торчать тут и не высовываться наружу?!
Возглас Дэн Гуя остался без ответа, разумеется. Слегка успокоившись, он сказал:
— Надеюсь, понял направление? Хотя если вдруг собьешься, талисман направит... Ну, что ж, удачного пути. Обниматься на прощание не будем. И поторопись.
Вот и все напутственные слова.
— До свидания, — ответил Гай Юэ и побрел по уходящей вдаль дороге.
Примечание:
*Бумага, хранящая огонь — хочжэцзы, древнекитайский аналог зажигалки. Рулончик грубой бумаги помещают в футляр в форме трубки и поджигают. Потом закрывают второй половинкой футляра с крошечным отверстием для поступления воздуха. Под тонким слоем пепла бумага, пропитанная фосфором или другими горючими веществами, продолжает тлеть. Если нужно развести костер, футляр открывают и раздувают пепел до настоящего огонька.