Прикончить творца

Глава 82

Гай Юэ, конечно, должен был что-то ответить на столь сногсшибательное признание, однако у него вдруг закончились слова. Некоторое время длилась тишина. Именно Шао Баожай прервал ее:

— Я очень виноват перед вами, учитель. Сможете ли вы простить меня?

Гай Юэ все же обрел дар речи.

— Кто тебе это рассказал?

— Никто. Просто на меня вдруг снизошло осознание.

— Опять врешь?!

— Поверьте, учитель, я говорю правду! Всегда восхищался вами. Вашей безграничной фантазией, острым умом и…

— Пытаешься подлизаться, как обычно? Нет, этот номер уже не пройдет!

— Я совершенно искренен, учитель! И… так надеялся: вместе мы сделаем этот мир еще лучше и интересней! Потому что некоторые его особенности…

— Так вот у тебя какие планы. Считай, что они провалились.

— Простите меня, учитель!

— Та история насчет первого учителя — тоже выдумка. Ведь так?

— Нннне совсем… Но клянусь… больше не произнесу ни слова лжи! Только позвольте остаться…

— Я не потерплю рядом человека, который только и делает, что лжет. Ты всю дорогу мной манипулировал. Лицемерный мерзавец! И тебе не восемнадцать, а больше. Невозможно без жизненного опыта так плести интриги! Так цинично обманывать, так рассчитывать каждый шаг!

— Учитель, я обязательно исправлюсь!

— Не смей называть меня учителем! Убирайся с глаз долой!

Бесконечное разочарование и острая тоска охватили Гай Юэ, крепко сжали в своих ледяных объятиях. Все было кончено, никому нельзя верить, даже спутнику, с которым столько испытали вместе.

— Учитель, не волнуйтесь так, пожалуйста! — воскликнул Шао Баожай. — Вы ужасно побледнели!

Шао Баожай и сам побледнел, словно его лицо было высечено из белого нефрита. Однако в отличие от Гай Юэ у него еще оставались какие-то надежды.

Он умоляюще сложил руки и продолжил выпрашивать прощение. Эти мольбы растопили бы даже камень, но только не сердце Гай Юэ.

— Заткнись. Сейчас мы расстаемся. И больше не попадайся на моем пути.

— Не прогоняйте меня!

— Шао Баожай… или как там тебя зовут на самом деле… хватит. Я иду прямо, а ты можешь возвращаться назад. Или сверни на боковую дорогу. — Гай Юэ ткнул пальцем вправо, куда как раз вело едва заметное ответвление основной дороги. — Мне без разницы, куда ты направишься.

Тут даже до Шао Баожая дошло, что уже ничего не изменишь.

— Простите, учитель. Надеюсь, со временем вы не будете думать обо мне настолько плохо.

— У тебя больше нет учителя, — напомнил Гай Юэ.

Бывший ученик поклонился и уже шагнул вправо. Но тут же остановился. Его рука потянулась к завязкам дорожного мешка.

— У меня ведь остался алый лед! Возьмите его, пожалуйста.

— Оставь себе. Ты заработал свою долю. А у меня алого льда больше чем достаточно, с запасом.

— Еще меч, который вы купили…

Он начал снимать с пояса меч, приобретенный в оружейной лавке города Ит.

— Это подарок, так что остается у тебя. Кстати, он ведь не запечатался сам? Можешь его вынуть?

Указательным пальцем Шао Баожай мгновенно начертил мелкий иероглиф над мечом, и тот легко выскользнул из ножен.

— Вот. Не следовало этого делать, конечно. Простите мою глупую выходку.

Во взгляде Шао Баожая вновь затеплилась надежда. Раз Гай Юэ остановил его, продолжает с ним разговаривать, может, не все еще потеряно? Учитель сменит гнев на милость? Однако учитель, уже бывший, тотчас разрушил смутную надежду, а его голос звучал бесконечно холодно:

— Все понятно. Прощай.

Сложив руки на груди, Гай Юэ наблюдал, как Шао Баожай снова кланяется на прощание и медленно идет по указанной дороге. Через десяток шагов оборачивается…

Выражение лица Гай Юэ осталось непроницаемым, не дающим никаких шансов на прощение.

Местность была равнинная, и удаляющийся силуэт еще долго виднелся на фоне светло-серого неба, постепенно становясь все меньше и темнее.

***

Гай Юэ шагал в полном одиночестве не очень долго, максимум полчаса, когда в воздухе раздался голос Гуру. Теперь он звучал наяву, ведь больше не было необходимости скрываться.

— Как настроение? Мне кажется, сейчас самая пора подсчитать баллы.

— Плевать на эти баллы! — отозвался Гай Юэ, все еще кипевший от злости. — Почему ты не предупредил насчет Шао Баожая?

— Откровенно говоря, у меня не было достаточно данных. Но в принципе, вы и сами могли…

— Засунь свои принципы в…

— Мне их совершенно некуда засовывать. Успокойтесь. Вы слишком раздражены.

— Слишком?! Меня использовали как идиота. А ты молча наблюдал!

— Неожиданное разоблачение ближе к финалу арки дает интересный эффект. Не так ли?

Гай Юэ ничего не ответил, потому что попросту подавился собственным возмущением. А Гуру невозмутимо продолжил:

— Итак, после проникновения за Врата ярости было начислено сто баллов. Тогда на вашем счету оказалось семьсот девяносто три балла. Вы это помните?

— Да какая разница, — отмахнулся Гай Юэ.

— Существенная. За успешное преодоление глубочайшего оврага с монстрами — плюс двести двадцать баллов. Это в сумме, с учетом удачного использования магических мелодий сомнительного ученика. Семьсот девяносто три и двести двадцать — получается тысяча тринадцать. Поздравляю. Уже больше тысячи баллов. Вы рады?

— Прямо счастлив.

— Потом было великолепное сражение с жабоподобным стражем. Вам удалось блеснуть. Плюс пятьдесят баллов. За добытый алый лед сто двадцать баллов. Могло быть сто пятьдесят, но вы затупили. Применили огонь только благодаря ученику. Сами не могли сообразить? Так что из ста пятидесяти минусуется тридцать.

В другой ситуации Гай Юэ обязательно запротестовал бы. Все же алый лед являлся главной целью долгого путешествия. Ради льда все затевалось. Можно бы начислить и побольше. Скажем, баллов двести пятьдесят. Или триста. Однако сейчас Гай Юэ было абсолютно все равно.

Гуру продолжил подсчеты:

— За взаимодействие с призраками искателей алого льда ноль баллов, поскольку никакого взаимодействия не случилось. Минус сорок баллов за уклонение от контакта с драконозмеей. Можно было попытаться сразиться, и не терять время на ночевку в пещере. Сцена сражения получилась бы яркой. Кстати, могу начислить десять баллов за победу над змеями, которые встретились вам первыми.

— Обойдусь!