Страница 18 из 26
Глава 9
Глава 9
Глава 9
Это мое третье любимое утро по счету. Я даже не хочу открывать глаза, настолько сладко мне спалось сегодня рядом с Александром.
Я чувствую его тепло рядом, слышу ровное дыхание, чувствую, как простыня приятно холодит кожу. Звук моря за окном уже стал родным.
Александр спит на спине, раскинув руки, его голова повернута в мою сторону. Во сне он выглядит спокойнее, без той жёсткой уверенности, которая заводит меня до дрожи. Я смотрю на его ресницы, на линию скул и думаю о том, что три дня назад я вообще не знала этого человека.
А теперь не представляю, как просыпаться без него.
Я тянусь к нему, провожу пальцами по его плечу. Он не просыпается. Я скольжу ниже, по груди, по животу, останавливаясь там, где простыня приподнята.
— Я чувствую, что ты делаешь, — голос сонный, хриплый. — Не останавливайся.
— Не планировала.
Он перехватывает мою руку, тянет на себя, переворачивает. Я оказываюсь сверху, смотря в уже открытые глаза любовника.
— Доброе утро.
— Будет добрым после утреннего душа.
Он встаёт, берёт меня за руку и ведёт в ванную.
Душевая кабинка просторная, места хватает на двоих. Он включает воду, проверяет температуру. Пар наполняет пространство, стёкла запотевают. Мы заходим вместе, и вода обрушивается на нас тёплыми струями.
Александр прижимает меня к себе, проводит ладонями по мокрой коже. Намыливает медленно, неторопливо плечи, грудь, живот. Я закрываю глаза, чувствую его пальцы везде. Даже в самых запретных местах…
Он разворачивает меня, прижимает спиной к прохладной плитке, а сам опускается все ниже и ниже, не забывая оставлять поцелуи по всему телу.
Пар заполонил уже все пространство вокруг нас. Я смотрю на него сверху вниз, на мокрые волосы и его руки, которые ложатся на мои бёдра.
— Александр...
— Тш-ш-ш.
Он наклоняется, и его язык касается меня в первый раз. Я дергаюсь от неожиданности, прикусываю губу. Он лижет медленно, смакуя, будто я — самое вкусное, что он пробовал. Пальцы вцепляются в его волосы, я сжимаю их, не давая себе упасть.
— Ты такая сладкая, — шепчет он, не отрываясь.
Я не успеваю заметить пик и кончаю так громко, что становится стыдно перед соседями. Надеюсь, звук воды хотя бы чуть-чуть заглушил мой оргазм…
Мне остается лишь прошептать сокровенное желание на ухо Александру:
— Я хочу тебя.
— Вечером, — он целует меня в мокрую макушку. — Сейчас мне нужно по делам.
— Куда?
— Встреча с партнёром, которого вчера встретил в ресторане.
Он выключает воду, выходит, протягивает мне полотенце.
— Пара часов, и я свободен.
Я заворачиваюсь в пушистую ткань и смотрю на то как моя интрижка надевает джинсы, светлую рубашку, часы на запястье.
— Закажи завтрак, сходи в спа, отдохни. Я быстро.
Он наклоняется, целует меня в губы и сразу же уходит. Я остаюсь одна в номере. Сижу на кровати, кутаясь в полотенце, и смотрю на закрытую дверь. Внутри поднимается странное чувство. Тревога? Любопытство? Я не знаю. Три дня назад я сбежала от мужа с незнакомцем. Я ничего о нём не знаю. Вообще ничего.
Я встаю, подхожу к окну. Море внизу переливается на солнце, на набережной уже люди, слышна музыка из уличных кафе. Я смотрю на эту красоту и вдруг понимаю: я даже не пробовала найти его в соцсетях.
Я беру телефон, сажусь в кресло у окна. Вбиваю в поиск: Александр, Сочи. Тысячи людей, но не он. Добавляю фамилию, которую видела в его паспорте. Воронов. Александр Воронов, Сочи.
Ничего.
Я проверяю Inst — ни одного профиля с таким именем и фотографией. VK — пусто. Я чувствую, как внутри все холодеет.
Может, он скрывается под другим именем? Может, я что-то не так помню?
Я лезу в телегу, иногда люди регистрируются по номеру телефона. Ввожу номер, который он называл, когда мы обменивались контактами в первый день. Профиль есть. Аватарка: просто тёмный квадрат. Имя — «А». Никакой информации. Никаких фотографий.
Да что ж это такое? Он что, агент ФСБ?!
Он сказал, что проектирует что-то связанное с архитектурой. Я вбиваю в поиск: архитектор Александр Воронов Сочи. Появляются ссылки на каких-то других людей. Не он.
Я снова вбиваю только имя и фамилию: Александр Воронов. И нахожу одну заметку в деловой газете, пятилетней давности. «Воронов А.С. — основатель компании по управлению активами. Входит в топ-100 влиятельных бизнесменов по версии журнала...» Дальше не открывается, нужна подписка.
Если это он, то я понимаю, почему ничего не нашла. У таких людей просто нет соцсетей. Или есть, но под чужими именами.
Я закрываю телефон, кладу на столик. Смотрю на море, чаек и яхты в порту. Я ничего о нём не знаю. Но я всё ещё хочу быть с ним.
Или именно поэтому и хочу? Чертова мазохистка ты, Кристина!
Я откидываюсь в кресле, смотрю в потолок. В голове каша. С одной стороны — логика: ты ничего о нём не знаешь. Не знаешь, кто он на самом деле, чем занимается, почему скрывается. С другой стороны — тело помнит его руки, его губы, его голос. Тело хочет его. И, кажется, не только тело.
— Ты с ума сошла, Кристина, — говорю я вслух. — Ты сбежала от одного мудака к другому, которого вообще не знаешь?
Тишина в ответ. Только море шумит за окном.
Я иду на балкон, опираюсь на перила. Внизу набережная и обычный мир. А я здесь, наверху, в номере с мужчиной, чьё лицо не найдёшь в интернете.
И самое страшное — мне это нравится. Нравится эта неизвестность. Нравится чувствовать себя в его власти, потому что я знаю, что он не причинит мне боли. По крайней мере, той боли, от которой я сбежала.
За спиной щёлкает замок.
Я оборачиваюсь. Александр заходит в номер, кидает ключи на тумбочку. Он в той же одежде, что и утром, но волосы растрёпаны, рукава закатаны до локтя. Увидев меня на балконе, улыбается.
— Замёрзла?
— Нет.
Он выходит ко мне, встаёт сзади и обнимает за талию, прижимаясь щекой к моему виску.
— О чём думаешь?
— О тебе.
— Плохое?
Я молчу секунду. Потом поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза.
— Я пыталась найти тебя в интернете.
Он не моргает. И даже не отводит взгляд. Ни удивления, ни испуга:
— И нашла?
— Ничего. Совсем ничего. Начинаю думать, что ты агент ФСБ.
Александр смеется так сильно, что его корпус почти на полу, он сложился как кнопочная раскладушка и гогочет что есть мощи.
— Агент ФСБ? Серьёзно?
— Ну, я не нашла же тебя. Ни одной фотографии даже.
Он перестаёт смеяться, но улыбка остаётся. Берёт моё лицо в ладони.