Страница 16 из 26
Глава 8
Глава 8
Глава 8
«Я тебя найду. Как бы ты ни пряталась, жена».
Я перечитываю это смс раз десять и только спустя минуту или две выхожу из ступора. Вот же мразь. Он называет меня женой будто у него осталось на это право. Будто десять лет брака что-то значат после того, как он трахал свою ассистентку в нашей постели.
Дима больше не имеет власти надо мной. По крайней мере, не сейчас. Сейчас я принадлежу достойному мужчине напротив. Он делает все, чтобы я хотела быть его.
Мои пальцы сжимаются кулаки, ногти впиваются в кожу. Злость проникает в мою душу, превращая ее в жаркое пламя. Я хочу забыться и почувствовать себя живой. В голову прилетает непристойное желание. Я делаю ещё глоток вина, пытаясь успокоиться, но не помогает. Желание разгорается сильнее.
Я смотрю, как Александр отрезает кусочек мяса, как жуёт, как облизывает губы.
— Ты чего? — спрашивает он, заметив мой взгляд.
— Ничего.
Я роняю вилку.
— Ой...
Скатерть длинная, почти до пола. Под столом темно, только слабый свет от лампочек. Аккуратно провожу рукой по его щиколотке. Поднимаюсь выше до бедра.
Он дёргается. Я слышу, как бокал с глухим стуком опускается на стол.
— Кристина, ты что творишь?
Я не отвечаю. Провожу ладонью по внутренней стороне бедра. Я обхватываю пальцами член и сжимаю его сквозь брюки. Медленно провожу рукой вверх-вниз. Александр выдыхает сквозь зубы что-то нечленораздельное.
— Если ты сейчас не остановишься, — его голос севший, почти неузнаваемый, — мы уйдём отсюда, не доев десерт.
Я улыбаюсь в темноте. Провожу большим пальцем по головке через ткань. Он вздрагивает.
— Я не хочу останавливаться...
— Тогда я заказываю счёт. Немедленно.
Я выбираюсь из-под стола. Сажусь на место, поправляю волосы, беру бокал. Александр смотрит на меня так, будто готов трахнуть прямо здесь, на белой скатерти.
— Ты ненормальная!
— Твоя ненормальная.
Он поднимает руку, подзывает официанта.
— Счёт, пожалуйста. И побыстрее.
Александр смотрит на меня. В его глазах — голод. Дикий голод.
Официант догоняет нас уже на выходе, протягивает терминал. Мой попутчик расплачивается, даже не глядя на сумму. Хватает меня за руку, тянет к отелю.
— Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, — шепчет он на ухо.
Мы влетаем в лифт, и он прижимает меня к стенке, целует жадно, переплетая наши языки, забыв про камеры.
— Я так завелась, — выдыхаю я между поцелуями.
— Вижу.
Его рука задирает моё платье, гладит бедро.
— Чёрт, Кристина. Ты меня чуть не превратила в животное там.
— Прости.
— Не прощу. Буду наказывать всю ночь.
Двери лифта открываются.
Через минуту Александр уже открывает номер, втаскивает меня вовнутрь и захлопывает дверь ногой. Я не успеваю сделать шаг, не успеваю вдохнуть, он разворачивает меня и с силой прижимает спиной к стене. Рука ложится на горло. Я приподнимаюсь на мысках, чувствуя, как каменная прохлада стены впивается в лопатки через тонкую ткань платья.
— Ты хоть понимаешь, что сейчас сделала?
Он смотрит в глаза, и в этом взгляде столько страсти, что на секунду мне становится страшно.
— Я чуть не трахнул тебя там прилюдно как самую настоящую сучку.
— И что? — выдыхаю я, глядя в его расширенные бездонные зрачки.
Он рычит. Настоящий звериный рык, от которого внутри всё сжимается в тугой узел. Александр впивается в мои губы. Язык забивается так глубоко, что я давлюсь, но мне плевать. Я кусаю его губу, тяну, чувствую металлический привкус крови, смешанный с его слюной и моей помадой.
— Теперь я твой господин, поняла?
Он дергает меня за руку и я падаю на колени. Грудь тяжело вздымается, дыхание сбито.
— Не слышу ответа, Кристина?!
Из моего рта вылетает тихий писк:
— Да, мой господин.
— Раздевайся. Быстро. Чтобы через минуту была голая.
Я дёргаю молнию на платье. Пальцы дрожат, не слушаются, но я справляюсь. Ткань сползает с плеч, падает к ногам. Перешагиваю, остаюсь в одних трусах и туфлях на каблуках.
— Трусы тоже.
Я стягиваю их медленно, глядя ему в глаза. Снова перешагиваю и остаюсь абсолютно голой, чувствуя, как по внутренней стороне бедра растекается возбуждение. Теплое, липкое, медленно сползающее вниз.
— На колени, быстро.
Я повинуюсь и возвращаюсь в знакомую мне уже позицию. Пол холодный, твёрдый, каменная плитка впивается в колени, но я почти не чувствую боли. Смотрю на него снизу вверх, и в этом взгляде читается моё желание.
Он расстегивает штаны. Звук расходящейся молнии в тишине номера кажется оглушительным. Достаёт член, на головке блестит капелька смазки. Берёт меня за волосы, наматывает пряди на кулак, тянет вверх, заставляя запрокинуть голову.
— Открой рот.
Я открываю. Он входит глубоко, почти до рвотного спазма. Я давлюсь, слёзы выступают на глазах, но он не отпускает. Держит за волосы, двигается в моём рте, используя его как хочет.
Я убираю руки за спину по его приказу, сцепляю пальцы. Опираюсь на колени, позволяя ему делать со мной что угодно. Чувствую, как член упирается в горло, как слюна смешивается с его смазкой и стекает по подбородку.
— Соси глубже.
Я стараюсь. Хочу, чтобы он кончил мне в рот. Хочу чувствовать его вкус на языке. Хочу, чтобы он использовал меня всю, без остатка.
Он освобождает мой рот, тяжело дыша. Смотрит на меня раскрасневшуюся, с размазанной помадой. В его глазах животное удовлетворение.
— На кровать лицом вниз. Быстро.
Я поднимаюсь на ватных ногах. Иду к кровати, чувствуя, как туфли стучат по полу, и падаю лицом вниз на прохладный шёлк простыни, утыкаюсь щекой в подушку.
Он подходит сзади. Я слышу его шаги, чувствую, как матрас прогибается под его весом. Его руки ложатся на мои ягодицы, пальцы впиваются в кожу, раздвигают ноги.
— Какая ты мокрая. Так ждёшь?
— Да, Александр.
— Не слышу.
— Да, мой господин. Трахни меня. Пожалуйста.
Он входит одним движением. Я вскрикиваю от неожиданности.
— Тихо, — рычит он, наклоняясь. Одна рука ложится на затылок, вжимает лицо в подушку. Вторая впивается в бедро, фиксирует.
Он двигается жёстко, глубоко, каждый толчок отдаётся во всем теле. Я мычу в подушку, закусывая ткань, чувствуя, как слюна течёт по подбородку. Комната плывёт перед глазами, звуки смешиваются: его дыхание, скрип кровати.
Он наклоняется ниже, кусает плечо. Зубы впиваются в кожу, и от этой страсти темнеет в глазах.