Страница 47 из 71
Стас осторожно закрыл дверь. Катька уснула и пока не просыпалась. Он прошел в кухню, приготовил бульон, чай заварил, пошарил в холодильнике, досадуя, что не догадался купить продуктов. Холодильник был пустой. Одно яйцо и пакет топленого молока. Молоко, это хорошо, но он тоже хочет есть. Пришлось еще раз сгонять в магазин, пока она спит. Ликбез надо во всех школах ввести по медицинскому минимуму. «Как справляться с высокой температурой, не сбивая сразу».
Стас сделал себе кучу бутербродов, насыпал кофе и ждал, пока закипит чайник. Настроение, несмотря на Катькину болезнь, у него было отличное. Ничего не надо было объяснять. Катька, конечно, орала голосом питерского пропойцы, чтоб он не смел к ней прикасаться, но ему было радостно, что он, как умеет, старается загладить свою вину и у него неплохо получается. Да и не прикасался он к ней. У него хватило совести не трогать ее бледную, почти голубоватую кожу, обжигающую температурой. Его смуглые руки казались почти черными на ее теле.
Стас налил кипяток в кружку и принялся за бутерброды. Позже он приготовит что-нибудь посущесвеннее, а пока просто утоляет голод. Он попытался думать о чем-то постороннем, но удавалось не ахти, и, как он честно признался, хочет заняться любовью с Катькой.
Извращенец, радостно констатировал он. Как еще можно назвать его? Катька без сил, горячая от температуры, а у тебя на уме секс. Просто ты Агапов, давно не видел женщин. Это тоже, отрицать нельзя, но он хочет Катьку.
Он поставил кружку в раковину и пошел к Катьке. Она спала. При ангине температура держится долго, главное, не давать ей повышаться. Агапов включил телевизор, убавил звук, чтоб не беспокоил ее и сел в кресло. Он чувствовал себя как дома, поэтому вечером принял душ, надел огромный халат и тапки, которые принадлежали неизвестно кому, Валерке они явно были велики. Катька проснулась, он снова мазал ее водой с уксусом, заставил полоскать горло, пить теплое молоко с медом и таблетки. Она вяло протестовала и быстро уснула.
Агапов помаялся в кресле, потом решил, что с него хватит, и, каким бы он не был братом милосердия, он не железный, спать ему хочется. Катька заворчала, когда он подвинул ее, но Стас не обращая внимания, улегся рядом.
Ночью она проснулась. Стас спал, притянув ее к себе, и у нее замерло сердце. А еще она боялась вздохнуть, потому что он поймет и проснется. Она умрет, если он проснется. Он крепко прижимал ее к себе, обхватив рукой и ногой, и, если она пошевелиться, он проснется. Было очень тепло, уютно и стыдно, что она так близко лежит к нему.
Катерина тихонечко вздохнула.
– Катька, – шепотом позвал Стас и у нее забилось сердце. Быстро-быстро. – Ты проснулась?
– Да.
– Я не могу ждать, когда ты вылечишься.
– Стас, я еще ни разу...
– Тихо! Молчи...
Она лежала, заново переживая свои чувства, краснела, а Стас возился в кухне, что-то радостно мурлыкал под нос. Катерина подозревала, что если бы был светлый день, он бы пел во все горло.
Стас хлопотал, заставляя ее полоскать горло, опять поил молоком и лекарством. Ему было не стыдно ходить перед ней голым, а ей непривычно было видеть его таким и она немножко стеснялась.
– Катька, я думал, что вы с Валеркой любовники. Знаешь, как разозлился, жуть просто, не знаю почему.
– Валерке ты понравился, – засмеялась Катя.
– Ты серьезно? – Стас поперхнулся дымом.
– Да. У него есть любовь, так что не переживай. Мы с Валеркой добрые друзья.
- А где его девушка?
- Она в экспедиции, изучает полярных пичуг, не помню, кого, он придет, расскажет.
– Стас, надо поспать, уже утро наступает.
– Пожалуй, ты права.
Он откровенно зевнул, притянул к себе Катьку и прошептал:
– Спи, девственница.
– Бывшая...
– Ты жалеешь?
– Я мечтала об этом с тех пор, как тебя увидела.
– Не ври.
– Ну, может быть позже…
– Я что-то не замечал, чтоб ты хоть раз поглядела на меня, как на мужика.
– Я сдерживала себя, потому что знала, у меня нет шансов.
– Дура ты, Катька. А я еще глупее.
Они оба захохотали, но смех длился не долго, потому что отвлекал.
– Горло болит? – Стас смачно поцеловал Катерину. Она только что проснулась.
– Немного. Сколько времени?
– Девять двадцать.
– Господи, я же проспала! Надо срочно звонить на службу, иначе меня уволят.
Катерина вскочила, укуталась в одеяло и прошлепала босиком к телефону. Аппарат она держала в прихожей, хотя шнура хватало на всю квартиру.
– Нина Андреевна, я ангиной заболела, день без меня обойдетесь? Во вторник выйду обязательно.
Агапов показал Катьке кулак. Она подумала, выслушивая ответ начальницы и показала ему язык.
– До свидания. Спасибо.
– Завтра ты будешь лежать и послезавтра тоже. С ангиной не шутят. Ложись, я тебя кормить скоро буду.
– Я уже в порядке, правда. Расскажи мне, как ты жил в Лондоне, что у твоего папы новенького.
Катерина пристроилась на кухне в углу возле батареи. Стас ловко резал морковь.
– У тебя красиво получается, я так не умею, терпенья не хватает. Знаешь, Стас, я очень скучала по тебе. Ты все не звонил, я думала ты там останешься.
– Я звонил, раз пять или больше, но тебя вечно где-то носит, один только раз и смог поговорить. У отца все нормально, собрался собаку себе купить, чтоб тапочки ему носила.
– Какой породы?
– Чи-хуа-хуа, – соврал Агапов.
Катька захохотала басом.
– Ты чего?
– Тапочки, чтоб приносила? Ой, я помру, ты хоть знаешь, что такое чи-хуа-хуа?
– Собака какая-то.
– Да, собака, недавно по телевизору видела. Щенка этой собаки поместили в бокал, чтоб было понятно, как он выглядит!
Катька опять рассмеялась.
Стас тоже захохотал. Хорошего он охранника приобрел бы, секьюрити, можно сказать, сразу и не разглядишь.
– Я специально название запоминала, так меня поразил вид бедняжки, ей же любая кошка по морде надает.
– Да, как-то мы этот вопрос не продумали.
– Когда ты на работу поедешь?
– Завтра. Я Семеном разговаривал, договорились встретиться вечерком, если ты будешь в порядке. Они нас к себе звали.
– Ты, что? Звонил от меня? – Катерина покраснела.
– Естественно, объяснил, что ты спишь. Ты меня стесняешься представить им как своего мужчину?
– Стас, я не стесняюсь тебя, я себя стесняюсь.
– Сейчас позавтракаем и я избавлю тебя от застенчивости.
– Я пойду, оденусь, в одеяле тепло, но неудобно.
Агапов с сомнением посмотрел на нее.
– Ты считаешь, это меня остановит?