Страница 39 из 71
Агапов все знал о человеке, как о механизме, никогда не думал о Боге, не верил в него, но сейчас об этом забыл. Он молился, не зная слов молитвы, он просто разговаривал с Богом, как с приятелем, убеждая его, что нельзя останавливаться на половине, надо выполнять обещание до конца. Он же пообещал, что предоставит Агапову шанс поговорить с сыном, но сын пока не может выслушать то, что должен. В его молитве-беседе было что-то торгашеское, Агапов выторговывал у Бога жизнь сына в обмен на свою.
Для него самого не было ни дикости, ни парадокса во внутреннем диалоге. Он тысячу раз делал сложнейшие операции, делал блестяще, правильно, уверенно, но иногда вмешивался Бог и пациент умирал на операционном столе. Секунду назад он был жив и вдруг все кончалось. Агапов ни с кем не делился своими мыслями, но подозревал, что Бог забавляется. Он наверняка наметил забрать себе этого человека, но ждал, подавал надежду родным, вселял веру во врачей, что они справятся, а потом призывал беднягу к себе. Поэтому Агапов торговался, он был уверен, Бог ничего и ни кому не давал просто так.