Заглянувший

Ведь я могу творить силой воображения предметы, огонь, пищу… Пусть на короткое время, однако они появляются по моей воле! Выдуманное яблоко было даже вкуснее настоящего. Оно оказалось таким, каким могло бы мне понравиться.

Так если я могу сделать все, чего пожелаю, почему же я не могу придумать себе приятную компанию? И почему не додумался до этого раньше?! Да, идея казалась сложнее, чем все предыдущие, и куда безрассуднее, только я не мог от нее избавиться. Подобный замысел уже не выкинуть из головы.

Сутки я провел в беспокойстве. Насколько это правильно – придумать и соткать из воздуха точную копию сестры?

Правильность всегда казалась мне спорным понятием. Это некая мораль, принятая обществом в определенный отрезок времени. Наиболее показательны в данном случае обычаи древности. Например, существовало множество племен, в которых девочек лишали девственности с каменным изваянием или с животным. Древние отнимали младенцев у матерей и резали на алтаре в качестве жертвоприношения богам.

Когда-то считалось правильным иметь рабов – это являлось индикатором богатства и статуса. В средние века люди свято верили, что мыться вредно. Якобы чистое тело плохо сопротивляется болезням и становится слабее. Тогда же правильно было сжигать красавиц на костре, потому что эти «ведьмы» пробуждали в мужчинах похоть.

В правящих семьях по всему миру считалось правильным женить ближайших родственников, поддерживая так называемую чистоту крови. Так вырождались целые династии.

В Китае еще недавно уродовали женские ступни – ломали кости, сгибали и перебинтовывали, чтобы нога казалась меньше. Это считалось красивым, несмотря на то, что изувеченная женщина больше не могла ходить.

Правильно было лечить кашель героином, простуду – морфием, беременным врачи прописывали курить табак, а маленьким детям – давать ложку алкоголя на ночь. Известно, что радиоактивные элементы входили в состав всевозможной косметики.

Даже сейчас в одних культурах что-то правильно, в других – нет, например многоженство или вегетарианство. Где-то легализованы наркотики, а где-то за две порции марихуаны предусмотрена смертная казнь. В некоторых тропических странах местное население чуть ли не с младенчества жует какую-то траву с наркотическим эффектом, они всегда и везде под кайфом, и для них это нормально.

В общем, над правильностью я решил больше не размышлять. Однако меня мучили не менее философские вопросы. Если мной движет простое любопытство – стоит ли начинать? К чему это может привести? В какой-то момент стало не так уж и важно. Я нашел возможность снова увидеть любимую, как же я мог теперь ее упустить?

Конечно, это подделка, зато она будет РЯДОМ.

Встав посреди комнаты, я зажмурился и представил, что сестра вошла в дом. Тихие шаги. Она напротив меня и очень хочет обнять. Я визуализировал это раз за разом, неподвижно стоя на месте и не смея открыть глаза. Дни сменяли друг друга, а я все проигрывал желанный сценарий. За закрытыми веками я встречал рассветы и закаты. Она вошла в дом. Неспешно прошла вперед, чуть скрипя половицами. А прямо сейчас смотрит на меня и ждет встречи.

Я чувствую ее дыхание. Она здесь. И теперь это не просто моя фантазия.

Медленно открываю глаза.

Что-то получилось: напротив стоит продолговатое мутное пятно бежевого цвета. Силуэт не обозначен – сейчас это не женщина и не мужчина.

Стоило ослабить воображение, и пятно начало исчезать, став почти прозрачным. Значит, внимание не должно колыхаться, ведь то же самое происходит с моим созданием. Расслабляешь внимание – и силуэт развеивается на глазах.

Чтобы сделать его более реальным, нужно приложить больше сил и потратить больше времени. Я продолжил напитывать его энергией мысли и как можно более четко воспроизводить образ сестры. С каждой минутой силуэт становился плотнее, приобретая женские черты.

Создание даже не смело пошевелиться. Вытянувшись передо мной, оно жадно поглощало все, что я готов был предложить. А я готов был делиться всем. Концентрируясь на нем, я пытался сделать форму более женственной. Чтобы удерживать и закреплять изменения, я сосредотачивался все более напряженно, однако всякий раз, когда волнение переполняло, силуэт вновь грубел, теряя плавные очертания. Я приложил все силы, лишь бы получилось!

Процесс напоминал лепку из глины – из цельного куска мастер постепенно получал нужную форму.

Наконец стали вырисовываться очертания женской фигуры. Страх сменился восторгом. Зачем я потратил столько времени на ожидания, на творение картин, когда мог попытаться сотворить нечто более прекрасное?

Я сосредоточенно отдавал энергию этому созданию, а оно в свою очередь с каждым глотком приобретало более плотную структуру. Окрасилось в нежнейший цвет человеческой кожи, впервые вдохнув.

Существо протянуло ко мне дрожащую руку. Сначала я смутился, заметив, что на пальцах все еще не хватает ногтей, но стоило их коснуться, и человеческое тепло растворило все вопросы. Я даже предположить не мог, что воплощение моих мыслей способно выделять тепло! А это именно так! Я держал женскую руку и ощущал прилив безграничного счастья.

Мгновение сладкого обмана. Ощущения настолько реальные, что погружаешься в них без остатка. Здесь и сейчас начиналось долгожданное свидание! Она становилась совсем похожа на сестру… на щеках заиграл румянец, одна за одной высыпали веснушки, бледные губы налились цветом, а на плечи спустились густые пряди русых волос.

Точно такая, какой я ее помнил.

Красавица открыла глаза.

Следовало догадаться – как и на портретах, глаза пугающе незнакомые. Они выдавали искусственную природу создания. В них нет любви, нет абсолютно никаких чувств. Пустые и лишенные искры жизни. Наверное, их сможет повторить только бог…

Девушка сделала шаг ко мне, становясь прозрачнее и рискуя навсегда исчезнуть. Я должен сейчас же решить – принять свое творение или отказаться от него. Если отпущу, усилия окажутся напрасными, значит, я впустую потратил энергию.

Создание сделало еще один неуверенный шажок, протягивая тоненькую ручку. По щекам несчастной девушки побежали слезы. Скатываясь до подбородка, они ударялись об пол. Как странно: ее глаза плакали, но это невозможно было бы понять, если бы не слезы.

Я завороженно смотрел на воплощение собственного одиночества. Обессилев, женское тельце легонько опустилось на колени, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.

Внутри все сжалось.

Я трижды пожалел о своем поступке.