Заглянувший

– Мне больше нечего рассказать о твоем брате. С ним все хорошо.

– Тогда расскажи о себе.

– Забыла, кто я? – Андрас впился в нее взглядом черных глаз. – Мне нечем хвалиться.

– Ты лучше, чем кажешься. – Альенис одарила таким взглядом, словно перед ней стоял ангел.

– Какая потрясающая наивность, – огрызнулся архант. – В следующий раз принесу тебе книгу про стокгольмский синдром. – И исчез.

Однако теперь день за днем он приносил ей краски, цветы, радугу, дождь, книги. Их разговоры становились все дольше и содержательнее. Он показывал проекцию своих воспоминаний обо мне, благодаря чему Альенис видела мой полет, мое знакомство с миром духов. Только несмотря на все это, тоска одолевала ее все сильнее.

– Я просто невыносимо скучаю по нему, – в один из дней призналась она, захлопнув книгу, которую читала. Под деревом уже накопилось несколько аккуратных книжных стопок.

– Очередной непонятный термин, – сказал Андрас. – Что он значит?

Альенис нахмурилась:

– Попробую объяснить.

Архант подошел вплотную к границе купола и сел, скрестив ноги, приготовившись слушать, и уложил подбородок на кулак.

– Когда скучаешь по человеку – в груди больно, холодно и обидно, – неуверенно начала девушка, подбирая слова. – Постоянно чувствуешь, что чего-то не хватает, а радоваться становится все сложнее. Ты все время думаешь, сколько всего нужно сказать при встрече, потому что с ним хочется делиться всем, что имеешь. А если встреча никак не случается, начинает преследовать чувство пустоты. Ты задыхаешься, как без воздуха, любая мелочь сразу напоминает о нем новой раной. Ты беспокоишься. Хочешь знать, что у него все хорошо. Необязательно быть рядом, но нет счастья больше, чем слышать его голос, видеть этого человека. Если от него долго нет вестей – начинаешь сходить с ума, а когда узнаешь хоть малость – накатывает эйфория.

Альенис умолкла, проваливаясь в какие-то свои мысли.

– Я всегда считал, что он тебя недостоин, – сказал архант. – И вот – ты испытываешь к нему такие сильные чувства. Люди устроены до удивительного нелогично.

– Иногда поиск логики делает нас глухими и слепыми. В тупик приводит. В одной замечательной сказке говорится: «Зорко одно лишь сердце»

[6]

[Цитата из аллегорической повести-сказки «Маленький принц» французского писателя Антуана де Сент-Экзюпери.]

. Так вот, это правда. – Альенис подошла к границе купола и с вызовом посмотрела на собеседника. – Мы ведь с тобой тоже общаемся наперекор логике, и это привнесло в нашу жизнь интерес, какие-то особые чувства. Разве нет?

Андрас отвел взгляд.

Она снова застала его врасплох.

– Я давно позабыл, какого быть человеком, – его голос звучал низко и хрипло. – Чувствовать, как человек.

– Можешь вспомнить. У архантов ведь есть доступ в Эстис?

– Даже если так, какая разница? Итог известен: у меня не получилось.

– Правильно. Судить нас куда проще, – хмыкнула Альенис. – Разве это не абсурд: арханты, которые не смогли стать достойными людьми, судят нас за то же самое? Нестыковочка.

– Власть развязывает руки, тем более, когда они по локоть черны. А обладающий властью редко бывает ее достоин.

Альенис смотрела на него так, словно видела саму суть.

Его лицо никогда раньше не казалось столь выразительным. До этого момента оно походило на сменяющиеся маски с короткими проблесками чего-то настоящего, мелькающего время от времени. Но не сейчас.

Важно говорить с ним.

Удерживать в этом состоянии.

Не дать ему снова закрыться.

Девушка подошла вплотную к куполу, вжалась ладонями в тонкую голубую стенку:

– Андрас, пожалуйста, объясни, что это за место?

Архант ответил:

– Это великое Ничто. Изолированная от Источника пустота, что простирается ниже Асмора и протекает между Вселенными. Пустота, которую нельзя преодолеть.

– Как ты научился пробираться сюда?

– У меня было много времени, чтобы разобраться.

– Но зачем? – И тут же сама догадалась. – Это твое укрытие…

– Без него я бы не протянул тысячелетия. Выдохся бы. У каждого должно быть убежище.

– Но почему ты выбрал пустоту? В Эйдоре так много укромных уголков, где можно спрятаться от всех, а здесь… нет совсем ничего. Разве это не опустошает?

Андрас склонил голову. Волосы упали вперед, закрывая лицо.

– Находиться здесь – все равно, что умереть. И, выбираясь на поверхность, дышишь с новой силой.

– Выходит, я лишила тебя священного одиночества?

– И всякого покоя, – согласился архант.

– Этого ты хочешь больше всего? – Она попыталась заглянуть в его глаза, скрываемые тенью.

– Спрашиваешь, хотя знаешь, – фраза прозвучала пугающе обреченно.

– Ты хочешь свободы… – едва слышно произнесла девушка. – Есть ли способ обрести ее?

– Нет, так не бывает.

– Неужели нет ни единого шанса вернуться к Источнику?

– Не для таких, как я. – Он покачал головой. – Слишком много зла. Слишком много тьмы.

– У каждого своя тюрьма, – едва слышно прошептала Альенис.

Напряжение было ощутимым, а пауза в разговоре звенела все громче. До тех пор, пока Альенис снова ее не нарушила:

– Отпусти хоть раз его увидеть.

– Ох уж эта девчонка! – Архант подскочил, схватившись за голову. – Она снова что-то просит!

Альенис легонько дотронулась до стенки купола:

– Скажи, у тебя были до меня подобные эксперименты? – Ее взгляд выражал отчаянье и мольбу. – Сколько протягивали в неволе изолированные от Источника духи? Сам же видишь: я задыхаюсь здесь, как под толщей воды. Моя жизненная сила вот-вот иссякнет. Эта подделка, – она махнула рукой на цветущее дерево, – не способна восполнить мои силы, она только оттягивает неизбежное. Мне нужно солнце, нужна луна! Ты же можешь сделать так, чтобы никто не догадался о том, кто я! Можешь установить срок, который я не смогу нарушить! Я в твоей абсолютной власти! Так пропиши условия, которым я буду беспрекословно следовать! А если нет – не сегодня, так завтра… этот купол станет моей могилой.

Андрас бежал, задыхаясь и не замечая, что все тело лихорадочно трясет, к угасающему голубому куполу, прижимая к груди большую серебряную птицу. Ту самую, которая выслеживала меня в академии Арден. Которую я решил отпустить на волю. Теперь крылья лунной флайны, переливающиеся жемчугом, безжизненно висели, а голова болталась из стороны в сторону с раскрытым клювом и закрытыми веками.