Заглянувший

– Увы, стерев себе память, я вернулся к тому, от чего бежал. Пришлось признать и осознать свою истинную природу. Природу, которая до скончания веков останется неизменной.

Значит, такова его вынужденная роль. И как бы он ни противился, от нее нельзя отказаться. Боги не оставили ему шанса, уж слишком важная он фигура в этой грандиозной игре. Даже вновь стерев себе память, он сделает очередной виток и вернется к началу. Поэтому, чего бы ему ни хотелось, о чем бы он ни мечтал, он навсегда останется тем, кем быть должен. Это участь всех значимых фигур – исполнять предназначение, невзирая ни на что.

– Неужели ты знаешь и то, что будет в конце? – снова спросил я.

– Знаю. Это я тоже видел, – ответил Смоур, переплетая пальцы. – Я и все, кто останется со мной, – обречены. Наш путь окончится в черной бездне, он предопределен. Умирающая Вселенная станет нашим гробом. Когда погаснет последняя звезда и мир, замкнувшись на себе самом, погрузится в вечную тьму, в ней будем кишеть мы. Голодные и забытые теми богами, что некогда создали нас во служение.

– Жестоко.

– Вас тоже никто не спасет. Чуда не случится. Адвены – холодны и беспощадны, в их сознании нет места ни любви, ни жалости, оно настроено лишь на прогресс. В их руках безграничная власть, поскольку нет у них слабых мест и каких бы то ни было уязвимостей. Люди в этой гигантской клетке – подопытные крысы, и сами должны научиться выживать, искать выход из лабиринта, отличать отраву от пригодной пищи, видеть врагов в темноте, пока Высшие наблюдают и делают выводы.

Я посмотрел на сияющее золотое дерево, которое Древиан Смоур спрятал ото всех, чтобы никто не повторил его судьбу. Чтобы больше ни один человек из-за своего невежества не был отрезан от Источника и имел возможность выбраться на высшие уровни Эйдора.

– Сегодня у тебя не останется вопросов, Шейн, – мягко сказал архант. – А пока выдержим паузу. К нам скоро прибудут гости.

Он скрестил руки на груди и принялся изучать огромную металлическую конструкцию над нашими головами. Она напоминала часы без стрелок, зато с множеством других деталей – дисков, сфер, дуг и колец. Каждая составная часть конструкции хаотично вращалась, и периодически то в одной части «циферблата», то в другой загорались символы на демонском языке, которые Древиан Смоур и считывал.

Из коридора донеслись шаги, в тот же миг кованные двери распахнулись. В зал ворвался Люше со своим верным питомцем-переростком, из пасти которого торчали крылья большой птицы. Точнее, это был Андрас, принявший облик так хорошо знакомого мне филина. Значит, именно Андрас и помог мне когда-то выбраться из бездонной пропасти. Но почему?..

Поклонившись, Люше застыл в дверях в ожидании, переводя озадаченный взгляд то на властелина Рохаса, то на меня. Древиан Смоур едва заметно кивнул, позволяя ему подойти ближе. В нетерпении Люше сорвался на бег:

– Господин! Этот предатель лгал вам! Он ослушался, не смог уничтожить девчонку и подсунул подделку! Свою Идею! – Люше упал перед ним на колени. – Сегодня его Идея рассыпалась! Андрас больше не может ее питать, поскольку отдал все силы на поддержание этой подделки.

– Я знаю, Люше. – Древиан Смоур по-отцовски положил ладонь ему на голову. – Твоя проблема в том, что ты не только исполняешь приказы, но и пытаешься их интерпретировать. А еще я знаю, что ты похищал людей, лишал их воли и устраивал самосуд. Позднее мы вернемся к этому разговору и будь уверен – ты понесешь суровое наказание. Теперь настала пора отпустить всю твою коллекцию на свободу. Начни с Ревилая Белатора и успей до рассвета.

Постойте-ка… Белатор жив? Тот самый здоровяк-везунчик, друг Иларема, который нам помогал с ритуалом? Значит, его все-таки не разорвали огненные гиены! Значит, его ослабленную душу пленил Люше, как и многих других, но теперь этот архант наконец-то освободит невинных!

Выражение лица Люше выдало глубочайший шок. На трясущихся ногах он поднялся и побрел в сторону дверей, переваривая услышанное. Когда двери за ним захлопнулись, Смоур мановением руки усыпил халгера, вынул из его пасти филина и бережно положил перед собой на стол. Поправил ему крылья.

Чуть дрогнув, филин начал обретать первоначальный облик, и спустя мгновение на столе лежал Андрас, осунувшийся, неестественно худой, тающий на глазах.

– Мой верный архант умирает, – прошептал Смоур, неотрывно глядя на Андраса. – Он был со мной с самого начала. Примкнул, когда Арден покинули боги. Андрас был самым способным. Единственным, кого я считал ровней.

– Ты не поможешь ему?

– Я не могу, – спокойная интонация все-таки сквозила горечью сожаления. – Он отторгает нашу пищу, поскольку теперь не принадлежит миру архантов. Энергия, которой располагаю я, больше не подходит Андрасу. Она убьет его еще быстрее.

– Но почему это происходит?

– Подумай, ведь в тебе все еще содержится толика его духа. – Смоур говорил о флюиде, который я выпил в лабиринте.

– Андрас отказался от собственной жестокости, чтобы стать… человечнее, – ответил я. – Только зачем ему это?

– Подойди, – поманил Смоур.

Я поднялся, обогнул стол и встал рядом с властелином Рохаса. Вблизи Андрас выглядел так, будто давно мертв. От былой красоты остались лишь отголоски. Лицо серое. Щеки впалые, губы сухие, потрескавшиеся, а закрытые глаза, наоборот, кажутся огромными из-за болезненно потемневших век.

Древиан Смоур взял мою ладонь и положил Андрасу на лоб. В этот момент я увидел то, что он так тщательно скрывал. Секрет, который он сам никогда и никому не открыл бы.

Глава 5

Обозначив врага, привыкаешь его ненавидеть.

Перед глазами мелькали смазанные изображения. Время обратилось вспять. Я слышал раскаты грома, видел вспышки молний. Когда картинка остановилась, меня встретил опустевший ночной город под проливным дождем. Я слишком хорошо знал этот перекресток и эти серые дома в окружении тополей, слегка тронутых осенью.

Из переулка показалась Альенис, за ней неотступно следовал Андрас. Забыв зонтик, она ежилась от холода и почти бежала. Такая привычная, такая родная. Бесконечно любимая.

Я все это уже видел. И в деталях помнил, как это произойдет.