Заглянувший

– Чувства постоянно вас предают, но это не мешает людям им доверять, – произнес Смоур. – Ведь именно чувства позволяют ощущать саму жизнь.

– Что чувствуешь ты, пребывая среди этих шедевров?

– Умом я вижу красоту, но в душе абсолютная пустота. Как будто мой дух мертв. Подлинно я не ощущаю ничего. Красота искусства не насыщает меня с тех пор, как я отрезан от Источника. Она – лишь напоминание, что когда-то я был способен чувствовать.

Неужели Древиан Смоур боится забыть, что когда-то был ментально жив? Поразительно, что он вообще в состоянии замечать красоту. За прошедшие века он стал совсем другим. Такой спокойный, искренний. Больше нет того леденящего потока отчуждения, которым когда-то он наградил Юну.

– Вопрос, который она задала на пороге вечности, до сих пор не дает мне покоя. – Считав мои мысли, Смоур обошел массивный дубовый стол и опустился в кресло. – Я сразу понял, что Юна – особенная. И дело вовсе не в том, что она прибыла с другой планеты. В ее глазах сиял особый свет. Настолько чистый и глубинный, что я впервые почувствовал себя уязвимым. И хотя я был старше на тысячелетия и видел несоизмеримо больше, когда я смотрел в эти глаза, только одна мысль звенела в сознании. Юна – ребенок, посланный богами.

– И все же ты убил ее.

– Я шел к золотому дереву с тем же упорством, с которым шел ты.

– На моем пути не погибли безвинные души.

– Юна исполнила предназначение. – Архант оставался непроницаемым.

– Это тебе золотое дерево сказало?

– Да. И не только это.

– Что еще ты увидел? Почему в ярости вырвал его из земли?

Смоур откинулся на спинку кресла:

– Потому что сакральное знание разочаровало меня. Я думал, боги покинули наш мир, но именно они в тот момент вышли со мной на связь. Они знали, что я приду. Как знали и то, что я хотел отказаться от служения им, чтобы стать самостоятельным божеством. Оказалось, даже действуя против Адвенов, мы исполняем их волю. Они давно все просчитали наперед, обернули в свою пользу, и мы все служим одной великой цели. С одной стороны, я догадывался об этом, но с другой… Когда с тобой говорят ОНИ, эффект совершенно ошеломляющий. Думая, что осуществляю мятеж против отцов, в действительности я всегда являлся тем, кем они меня задумали еще до моего создания.

– Значит, тебя создали боги с конкретной целью?

– Тебя сейчас действительно интересует моя история? – На лице владыки Рохаса впервые заиграла загадочная улыбка.

– Да, – честно ответил я.

– Не боишься перегнуть палку? – Проницательные глаза слегка сощурились.

Считать настроение арханта не представлялось возможным, поэтому я отказался от всякого анализа событий. Выбирая третью арку, я трезво оценивал риски, а значит – будь что будет. И если это мой последний разговор, пускай он пройдет без страха, на равных. В этот, возможно, финальный отрезок жизни я хочу быть свободным, искренним, ничем не скованным.

Древиан Смоур закинул ногу на ногу, задумчиво потер подбородок, а затем произнес:

– Что ж, ладно. Считай это данью уважения первому человеку, дошедшему до моих покоев. – И он жестом пригласил сесть в кресло напротив, что я и сделал. – Как ты знаешь, наставники академии Арден из века в век наотрез отказывались подпускать меня к золотому дереву, словно издеваясь. В результате я собрал армию архантов и заполучил плод сакрального знания силой. Вкусив его, я увидел свое далекое, забытое прошлое. Как оказалось, я уже получал доступ к великому знанию, вот только то, что я тогда узнал, мне пришлось не по вкусу. И поэтому, воспользовавшись его мощью, я стер себе память об увиденном.

– Получается, ты дважды совершил одну и ту же ошибку?

– Можно сказать и так, – сдержанно кивнул Смоур.

– Но что же тебя так возмутило?

– По замыслу Адвенов я был избран служить фильтром навеки, а моя личность – всего лишь системный код, призванный обнаруживать и вскрывать ошибки создателей. – Он усмехнулся.

– Служить фильтром? Как это?

Смоур подался вперед и, склонив голову на бок, произнес, чеканя каждое слово:

– Когда кричит небо – просыпаюсь я, один из исполнителей Закона. И я не против белого света рожден и сражаюсь, а против ничтожества. Слабых и бесхребетных вгоняет в трепет мой голос, ибо мне неведома слабость. Мой удел – ненависть. В первом огне сгорят все пресмыкающиеся предо мной и восхваляющие меня, ибо нет зла хуже поклонения в невежестве. Второй огонь поглотит тех, кто боялся страданий жизни – убогих, нищих духом, лицемеров пред собой и другими. Отвергших мудрость, смеющихся над нею. Благодаря мне добро обретает значимость. Наличие двух сторон заставляет людей задуматься, на чьей стороне они хотят быть. Ну а третий огонь… испепелит всех обреченных – тех, кто задумывается крайне редко. И хотя люди зачастую сваливают на архантов вину за собственное недостойное поведение, мы никогда не влияем на ваш выбор. Мне не нужны безвинные, а деяния мои исключительно во благо сущего, ибо бессмысленно стремиться в пропасть.

Я сидел потрясенный, переваривая услышанное. Перемены внутри меня произошли одномоментно. Захотелось отказаться от оценочного восприятия, от категорических суждений. Я устал рассуждать о добре и зле, ведь звезды загорелись задолго до появления этих сил. И если эти силы исчезнут, звезды не потухнут.

В конце концов, он – рутинное олицетворение наших вспышек злобы, ненависти, тлеющих обид, грязного удовольствия, неутоленной жажды мести. Он – наша ежедневная ложь, предательства и стремление губить, рушить, уничтожать. Он – бесконечное унижение добродетели, наживка, на которую мы клюем, предавая самих себя. Мы с ним в соавторстве с давних пор, и сами поддерживаем в нем жизнь, ибо человек – источник зла.

Он – это мы. И последнее злое слово умрет, когда мир оставит последний живой человек.

– Выходит, ты – карающая рука Адвенов?

– Призванная кому-то помочь выбраться из Ямы, а кого-то туда упечь. – Он соединил кончики пальцев, внимательно изучая мое лицо.

– И, конечно, изначально это не вписывалось в твои планы, – догадался я. – Ты хотел оставаться свободным, творить, что вздумается, а не выполнять роль, порученную какими-то богами. Пользуясь свойствами сакрального знания, ты стер эпизод с его знакомством из памяти. В тот час ты предпочел жить в неведении. Именно поэтому наставники академии больше не допускали тебя к золотому дереву, ради твоего же блага. Ну а то, что случилось дальше, я и сам видел.