Заглянувший

Разве у человеческой души нет бессмертной частички? Сколько ни уничтожай душу, должно быть что-то, благодаря чему ее всегда можно воскресить. Уверен, Адвены ничего не создают в единственном экземпляре, это поставило бы их под угрозу исчезновения. Многовариантность – это еще один закон, на котором стоит мироздание.

В Эйдоре возможно все, на что способен разум. Мир духов соткан из иллюзий, нужно лишь научиться этим пользоваться. Здесь все зависит от силы духа. Если не готов справляться, если слаб, значит, обстоятельства будут вертеть тобой. Если силен, значит, будешь вертеть обстоятельствами по своему желанию. Любой монстр, выбравшийся из подсознания, при четкой осознанности станет ручной собачкой, виляющей хвостом.

Концентрируясь на любимых образах, мы притягиваем их в свою реальность. Крохотной частичкой своей души я чувствовал, что Альенис жива. Где-то близко и далеко одновременно, возможно, в другом пространстве или измерении, но она точно так же чувствует меня и улыбается. Она обнимает меня своим теплом, нужно только увидеть… Говорит мне о том, что я и так знаю. О том, что я сам создаю свою реальность.

«Выбирай, на чем концентрироваться, потому что только ты можешь выбирать», – прошептала интуиция.

Вечером Армвелл ждал меня в лесу у червоточины фата-гали. Быть может, чтобы преподать очередной урок. Или чтобы сообщить неприятные новости об исключении. Он ведь предупреждал – ослушаться наставников нельзя.

Старец сидел возле сияющего столба энергии, закрыв глаза.

Я присел рядом.

Здесь мы впервые встретились, и, наверное, это место он выбрал неспроста.

Стоило закрыть глаза, и наставник пустил меня в свою иллюзию. Лес сменился бескрайним космическим пространством, звезды зависли над нами молчаливыми мерцающими наблюдателями. Мы стояли на крошечном парящем островке, пока остальное пространство неторопливо вращалось вокруг нас.

– До недавних пор ты смотрел и участвовал в жизни исключительно с позиции Человека, – сказал Армвелл. – Но, чтобы получить опыт всестороннего развития, необходимо перенять опыт минерала и дерева. Микроорганизма, травоядного и хищника. Нужно стать и водой, и огнем, чтобы познать их силу, их ответственность. Нужно ощутить, что значит давать жизнь другим и отбирать ее. Стать жертвой, а после – убийцей.

Неведенье сменилось спокойным тихим счастьем.

– Я готов к новому заданию.

– Тогда слушай. – Армвелл немигающим взором следил за глубокой космической чернотой, растворяясь в ней.

– Что слушать?

– Тишину.

Сначала была тьма и ничего, кроме нее. Меня не существовало, как и самой Вселенной. Но первый вдох, пусть и короткий, подсказал – я есть. Мне захотелось вдохнуть снова, и на этот раз получилось чуть дольше.

На какой-то миг я ощутил что-то… Однако вновь утерял.

Сделал глубокий вдох, встречая энергию существования.

Я жив!

И теперь должен карабкаться вверх. Слепой, но не лишенный воли. Не имея цели, но имея направление.

И я тронулся с места.

Перетекая неясным сгустком, сливаясь с такими же сгустками, я становился плотнее. Дополняя, собирая по крупицам нечто, что должно быть мной. Я становился другим, испытывая незнакомые ощущения и постепенно привыкая к ним.

А потом неожиданно это оборвалось.

Снова темнота и снова пробуждение. Ощущения совсем иные.

Кто я? Глубоко внутри зародился вопрос, и сразу пришел ответ.

Простой камень. Неподвижный, тяжелый. Я не могу знать, где нахожусь – в лесу у корней дерева или в песке у шумного моря. Мир теплый, но больше – никаких знаний, потребностей или забот. Лишь ощущения от дождевых капель, стекающих по поверхности. Лишь давление какого-то существа, наступившего на меня. Пусть я не вечен, но как бы камень ни дробили, каждая часть будет помнить, что мы представляли в целом.

И с очередным порывом ветра я рассыпался на тысячу песчинок.

Кто я теперь? Проснувшаяся из крохотного семечка сила. Она заставила хрупкий росток пробиваться сквозь землю, огибая препятствия, вверх, к солнечному живительному свету.

Я – гордое растение. Чем же стану? Могучим дубом или пышным кустом сирени? Возможно, я лишь яркий цветок, пока что молодой, нераспустившийся. Но мне позволено узнать жизнь, позволено пить воду, ощущая корнями почву. Позволено принимать солнечное тепло, столь необходимое, столь прекрасное и великое в своей щедрости. Мир так светел!

Каждая ясная погода, каждый дождливый день заботливо дарят целебное внимание. Я жадно пил воду, наслаждаясь ее вкусом. Благодаря воде я не только жил, но и узнавал о мире. Вода хранит воспоминания обо всех морях и океанах, о каждом роднике и о далеких ледяных землях. Она поет колыбельные, разливаясь по телу, о морозных вьюгах и горячих гейзерах. А по утрам будит звонкой песней о весенних ручьях.

Постепенно я превратился в изящную иву, и не было высшего наслаждения, чем ловить каждый порыв летнего ветра, ласкающего тонкие гибкие ветви. Я щекотал ими землю, и мы вместе смеялись! Я любил жизнь, этот необыкновенный подарок. Но однажды наступила засуха, и мне не суждено было ее перенести.

Кто я? Разбудили новые ощущения значимости и ответственности. Я – непрерывный поток, огибающий скалы и горы. У меня нет начала и нет конца. Я – часть чего-то настолько огромного, что вся планета охвачена моими потоками. Об окружающем мире я узнаю из представлений. От шепота каждой капли, где каждая капля – часть великого цикла.

Земля подо мной разглаживается и стирается, и по пятам идет жизнь. Всюду, где простирается мой путь, расцветают сады и разрастаются густые леса. Каждое живое существо зависит от меня. Через них я рассказываю историю будущему.

Но однажды высохнет всякое русло. И однажды на моем месте образуется сухая корка, покрытая глубокими трещинами.

Кто я сейчас? Всепоглощающая сила, с коварным удовольствием обволакивающая деревья и сухую траву. С каким-то маниакально-бережным чувством, зная, что приношу боль, я был вынужден пожирать некогда живое, оставляя безжизненную чернь. Но наступит дождь. Он станет моим избавлением от самого себя.

Кто я? Бесконечная малость, но, безусловно, живая. Я чувствовал сердце, точнее какую-то частичку, бережно хранившую мою индивидуальность. От огромного мира оберегает лишь тонкая пленка. Однако я настолько мал, что не ощущаю угрозы. Единственный орган чувств предназначен для того, чтобы хоть как-то оградить от опасности. Чтобы я не сгорел, не высох и тщательнее подбирал места для питания, влажные и теплые, где-то в тени.